|
Глава 6.
Ева быстро шла по улице, торопливо стуча низкими каблучками сандалий. Сколько у неё времени? Джей будет вечером… во сколько? Часам к семи? Мартин сказал – как дело пойдёт. Она вытащила телефон – начало первого. Времени куча, короче. Ей только ужин приготовить – и свободна. Интересно, - подумала девушка, - если я позаимствую его планшет, он заметит? Она запустила пятерню в кудри – эх! – к Джессике ехать уже поздно. От нетерпения у неё аж пятки горели – скорее добраться до интернета и убедиться в… в чём? В том, что её догадка верна – что музыка откроет перед ней какую-нибудь из запертых дверей. Ну хотя бы самую малюсенькую-премалюсенькую! Мне много не надо.
Что-то мелькнуло на краю зрения – и девушка резко остановилась, словно на стену налетев. Ну, в целом, почти так оно и было – Ева, как вкопанная, застыла перед витриной модного магазина. За гигантским стеклом флегматично-заносчивый манекен демонстрировал сногсшибательный сарафан! Ну, если честно, сарафанчик был нарочито простой, но Еве и того хватило. В очень мелкий светло-зелёный цветочек, на кремовом фоне, легко отделанный по юбке тончайшим узором кремового кружева – простенько, но со вкусом, и… ах! – именно так, как ей нравилось! Девушка влипла в витрину, жадно разглядывая платье. Нежно-зелёный узор… Ева наклонилась: там нижняя юбка или кружево просто подшито? Юбочка. Здорово... Она скосила глаза к блестящим ногам манекена. Ценник вынес свой строгий лаконичный вердикт – сто пятьдесят долларов. Немало для сарафанчика-то… Ева пожевала губу. Но ведь красиво. И ей пойдёт. Хотя… Девушка резко развернулась и сердито зацокала каблучками прочь. Пфе! Деньги на ветер! Мне некого очаровывать в этом сарафанчике… И у меня уже есть один цветастый сарафан. Весёленький такой. Вот, на мне – и хватит… Но так и подмывало обернуться… вернуться… купить, надеть… и с радостью и смущением показаться… кому?.. Ева, ещё раз насмешливо фыркнув, завернула в мясной ряд любимого рынка.
Джей еле дождался, пока за секретаршей Мартина закроется дверь. Едва услышав долгожданный щелчок, он сорвал с лица маску и вцепился в кружку. Кофе!
- Ты чем вчера занимался, что такой сонный? – Хмыкнул Мартин, пригубив свой кофе.
Он промолчал и сделал большой жадный глоток. Н-да… кофе-вырви-глаз, что называется. Мартиновская секретарша явно не жалела на него зёрен. Это всё влияние Джахара, наверное. Его кофе по-турецки даже Джей пить не мог. Ну и хорошо. В голове сразу же прояснилось. Он откинулся на спинку дивана и посмотрел на Мартина. Так и хотелось расспросить его о встрече, но Джей молчал. Мартин тоже молчал, с хитрым издевательским прищуром.
- Не интересно? – Не вытерпел тот наконец.
- Что? – Невинно ответил Джей, приподняв брови.
- Как прошёл разговор с девочкой-Евочкой? Что я ей рассказал?
- Не многое.
Мартин мстительно сощурился, но ничего не ответил. Очко в мою пользу. Уверен, ты рассказал всё, что знал и даже добавил сверх того.
- Как кавер? Готов, надеюсь? – Вдруг сладко пропел Джахар.
Джей поморщился. Так и знал. Ничья.
- Хочу напомнить: срок сдачи через две недели. – Мартин подался вперёд. – Ну ты хоть что-нибудь сделал?
- Нет.
- Неустойку из своего кармана заплатишь.
Он пожал плечами. Как пожелаешь.
- Да хоть сейчас.
- Сейчас не надо. Время ещё есть. Вдруг тебя вдохновение накроет. – Мартин улыбнулся. – Теперь у тебя есть замечательная муза. Почему бы не воспользоваться её помощью?
Джей смерил своего продюсера взглядом. Муза, значит?
- И как ты себе это представляешь?
- В красках и подробностях, не сомневайся. – Мартин широко ухмыльнулся. – Важнее то, как это себе представляешь ты.
- Никак. Я вообще не хотел её впутывать.
- Да ну? Остаётся лишь удивляться тому, насколько сильно она во всё впуталась.
Джей снова поморщился и потёр переносицу. И то правда. Впуталась, да. Увязла. И продолжает увязать всё крепче. Пока не будет поздно, пока не захлебнётся в слезах, не отчается, потеряв дорогу назад. Он догадывался, что задумал Мартин. Зачем он запер её рядом. Зачем удерживает всеми силами. И почему связывает руки ему самому. Джей откинулся на спинку дивана и посмотрел на Мартина сквозь прикрытые веки. Ты действуешь из лучших побуждений. Ради своего дела, ради моей музыки и, возможно, ради меня самого. Только… это будет слишком жестоко для юной податливой души. Для неё всё будет кончено – ведь твой план не сработает. Ведь ты ничего обо мне не знаешь. Я должен вытащить её, пока не стало поздно. Есть один способ.
- Она сильная. Очень сильная, эта маленькая девочка. – Серьёзно сказал Мартин.
- Она всего лишь маленькая девочка.
Ева мучилась с новомодным айподом Джея ровно двадцать минут. Метод научного тыка, хоть и требует немалого времени и определённой сноровки, всё же никогда не подводит. В итоге, победа осталась за ней – и неброский YouTube развернул пред ней длинный список окошек с пометкой «JD». Ого-о-о… Она поводила пальцем по экрану. Листать и листать, до конца не долистать. Сколько всего. Ева поёрзала в кресле, снедаемая радостным щекотным нетерпением. С чего же начать? С клипов? Недолго думая, она ткнула пальцем в первое попавшееся окошко и устроилась поудобнее. Заиграла музыка – и в уши ей полился мягкий бархат прекрасного голоса. Мамочки… Каждый раз мурашки по телу. Ева уткнулась в клип, выискивая Джея среди мелькающих кадров. Какие-то разрушенные города, зима, одиноко бредущий незнакомый дядька. И никакого Джея. Скучно. А вот песня ей понравилась. Печальная и напряжённая, с тяжёлыми драматическими нотками. И правда, музыка похожа на него самого. Она ткнула во второй клип. Этот ролик звучал уже резче, с надрывом, с гнетущим жёстким надломом. По тёмному экрану бродили какие-то тени, а в центре волчком вертелся и прыгал под вой собственной гитары какой-то тощий блондин. Ева как завороженная следила за ним. Ничего себе! И как он умудряется играть, выделывая такие кульбиты? В том, что играл именно он, сомнений, почему-то, не было. Когда парень упал на колени и уткнулся лбом в пол, продолжая терзать гитару, у Евы глаза на лоб полезли. Вокруг музыканта всё так же бродили тени, голос Джея, словно инструмент-компаньон, вторил гитаре – но самого певца в кадре опять не нашлось. Он, что, не снимается в собственных клипах? Или ей так везёт с выбором? Она принялась просматривать все ролики. Так и есть. Вместо Джея – только его голос. И актёры. Странно… он запросто выходит на сцену, но не хочет сниматься в своих же клипах. Наверное, актёрским талантом его бог, всё же, обидел. Мысль о том, что у блестящей звезды не всё получается идеально, почему-то её развеселила. Ага, значит, и тебе что-то не дано? Ха! Ха-ха… х… Улыбка тут же завяла. Что-то не дано? Ева закусила губу. Дура. Вспомни, что ещё ему не дано – перечислять устанешь, идиотка. Всё радостное нетерпение вмиг куда-то испарилось. Девушка, посидев немного в тишине, вернула список роликов. Концерты, живое исполнение. Вот что надо смотреть.
Музыка давалась ей тяжело. Ну, она никогда легко ей не давалась. Ева вообще предпочитала о музыке особо не задумываться и не вдумываться в её звучание. Есть и есть – необязательный фон повседневной жизни. О том, что музыка может говорить, она узнала совсем недавно. Тот «Карузо» говорил с ней – и она слышала тот голос, ушами и сердцем. Но Ева не знала, что музыка может и кричать, оставаясь при этом тихой. Быть ненавязчиво лёгкой – и выплёскивать тебе в лицо едкую горечь чьих-то чувств. Что за громкими яростными созвучиями и рёвом гитары может слышаться тонкий плач ребёнка. Что кто-то может так откровенно выворачивать перед людьми сокровенные тайники собственной души. Ева не старалась даже вникать в то, что звучало в её ушах. Она не понимала, есть ли в этой музыке красота. Есть ли новизна, к какому стилю можно отнести звучащее и насколько хорошо проработано исполнение. «У кого есть уши – тот услышит» - говорила Джессика. Верно. Только если слушать сердцем. Ева слушала. Она уже перестала обращать внимание на детали видео, на музыкантов, на толпы, на студии, даже на самого Джея. Она лениво отмечала краем взгляда происходящее на экране и слушала. Но не музыку, а того человека, который её создал. В музыке он был невиданно, немыслимо откровенен. Все его чувства были оголены и выставлены на обозрение. Понимал ли это кто-нибудь из тех, кто приходили на его концерты? Они прыгали и подпевали, пританцовывая, нацеливали объективы фотокамер, старались прикоснуться к нему, смеялись и плакали. А он выворачивал себя наизнанку перед этой восторженной толпой, кидал им в ликующие руки своё кровоточащее сердце, получая в ответ безликое «Мы любим тебя!» Квинтэссенция одиночества: слышать слова любви в экзальтированном рёве двухсот тысяч глоток, видеть протянутые к тебе руки, стоять перед волнующимся людским морем – оставаясь при этом совершенно одному. Как ты справляешься с этим? Неужели тебе не горько? Но… ведь это единственный для тебя способ хоть что-то рассказать о себе чужой живой душе. Поделиться своим горем, одиночеством, поведать об ошибках и потерях – хоть немного утешиться, наконец. Тебя ведь много. Тебя так много. Ты рассказываешь – и ты скрываешь ещё больше. Ты измучен и устал. Ты один. Всегда был один. С самого рождения. Потрёпанный жизнью так, что смотреть страшно. Ты прошёл через такую боль, о которой я даже помыслить не в состоянии. И ты всё так же одинок. И боль твоя никуда не делась.
У Евы есть мама, есть братья, лучшая подруга. Ей в жизни встретилось много хороших людей. Были ли такие люди в его жизни? Было ли в его жизни хоть что-то хорошее? И что? Ласковый взгляд, добрая улыбка, дружеская рука? Было ли? Ева вспомнила искренне-удивлённый золотой взгляд в ответ на её рукопожатие, на дурацкий шоколадный торт, на её бессмысленную болтовню о пустяках. Было ли? Ей страшно было додумывать эту мысль до конца. Мартин сказал, что Джей ограничен, что в его жизни нет ничего, кроме музыки. Боже… Если так… то как он вообще умудряется жить? Как он существует в этом удушающем вакууме? Как можно жить без прогулок по парку? Не иметь возможности зайти в магазин, выпить кофе на скамейке? Каково это – когда твой телефон звонит только по работе, когда нет ни единого человека, который с искренним участием просто спросит: «Как ты?»… Когда всё, что у тебя есть, всё, во что ты вкладываешь свою огромную душу, свои мысли и чувства, все свои несказанные слова – это музыка. Музыка, написанная на огромном, равнодушном и прекрасном небе – твоём единственном спутнике, на которого ты обращаешь свой долгий задумчивый взгляд. Твоя жизнь – непосильная тяжёлая ноша, бросить которую можно только одним способом. А-а-а… Ева прижала ладонь ко рту. Ты искала ответов, милая? Так получай. И эти ответы лишь добавили вопросов к тому длинному списку, что терзал её.
Ева сидела одна в могильной тишине огромного пентхауса и слушала чужую предельно откровенную исповедь. Она слушала чужую печаль. Изматывающее душу сожаление. Смятение. Сжатое в тугую пружину напряжение. Едкую горечь, иссушающее одиночество. Боль. Боль. Боль. И гнев. В его музыке не было ни агрессивной злости, ни кричащей ярости. Лишь жарко тлеющий, с трудом сдерживаемый гнев. На что ты гневаешься? На кого? На судьбу, так жестоко изломавшую тебя? На людей? На себя? Вопросы, вопросы, вопросы роились и жужжали в её голове. Ева задумчиво смотрела на светящийся прямоугольник экрана. Что толкает меня саму в этом поиске? Я приняла его, как могла, как умела. Я беспечно отмахнулась от объяснений… так почему же я так далеко зашла? С чем я не могу смириться? Ах… девушка тихо выдохнула, уставившись в экран. Так вот что… ты тоже не можешь… не можешь смириться… И боль, и гнев, и рой вопросов – ты не можешь смириться с тем, что с тобой случилось. Ты сжился с этим, ты живёшь этим с самого рождения – но не смирился. Когда нет мира в душе – прошлое так и тянет назад, растревоживая раны. Она знала, что это такое. Как это бывает. В своей собственной крохотной вселенной она тоже не могла смириться и простить себе… Вдруг Ева почувствовала, как кто-то легонько постучал её по лбу. Девушка недоуменно подняла глаза. Перед ней стоял Джей Ди, только что сошедший с экрана монитора. Звезда в белой маске, высокая фигура, соткавшаяся из сумрака. Наваждение. Душа, которую она только что так тщательно изучала. Ева молча смотрела на него, во всю распахнув глаза.
- Эй. – Джей, чуть нагнувшись, помахал перед ней рукой. – Ты меня слышишь?
Ева моргнула. Потом ещё раз. Сумрак? За окном было почти темно. Она сидела в кресле, поджав ноги, в своём развесёленьком цветастом сарафанчике. Модный айпод уныло мигал разрядившейся батарейкой, а по кухонному столу растеклась кровавая лужа из опрокинувшегося пакета с мясом. Сырым, кстати. Всемирно известный исполнитель устало стягивал с лица маску и с весёлым удивлением рассматривал девушку.
_________________
В данный момент всеми делами команды ведает yanchik
Со всеми вопросами - к ней, я на форуме бываю редко и ваших сообщений не вижу.
|
браво... завораживает до затаиваемого дыхания...
Чтение затягивает как трясина, так обидно становится, когда глава заканчивается, а больше нету. Эх.
но так мало... эх... Хочется больше и больше. Буду ждать! 
