|
Глава 2.
Лунный луч медленно полз по комнате. Спрыгнул с комода и двинулся дальше. Стеснялся и таился, словно чужой. С одной половицы к другой, с одной к другой. Добрался до стула и пополз к двери. Ева наблюдала. Всё равно делать было нечего. Ей не спалось. Это было необычно, непривычно и тревожно. Что бы в её жизни ни происходило – девушка всегда засыпала, как убитая. Бессонница была ей практически неведома. А тут… катастрофически не спится. Лучик добрался до ручки двери. Уверена, Джей тоже не спит. Вот уж кто с бессонницей лучшие друзья. Как он там, интересно. Ева нахмурилась. Так и подмывало выйти и проверить, что там с ним, но она лежала, не двигаясь, и только глаза следили за лунным пятном. Душа съёжилась в каком-то болезненном оцепенении. Я ведь всё сделала правильно, да? Тогда отчего так больно? Что так расстраивает? Собственное малодушие или то, что Джей принял его как должное? Или он сам и случившееся с ним… Авария… ага, как же… Ева сжалась под одеялом – нож всё так же торчал в сердце. Она чувствовала его терзающее холодное присутствие. Что будет, если выдернуть нож и продолжить свою прежнюю жизнь? Нормальную, как выяснилось, обычную человеческую жизнь? Что будет… Я умру, наверное, от потери крови. С дырой в сердце человеку не выжить… У неё не оставалось иного выбора, как переступить границу. Ведь это она сама, собственноручно, завела всё так далеко, что отступление оказалось невозможным. Песенки, ролики, общительная болтовня… играла с ним, словно глупая собачонка, ни о чём не подозревая… вернее – не желая задумываться. В итоге чужое горе проехалось по ней тяжёлым каменным колесом. Я сорвала его маску… беспечной глупостью нарушила хрупкое равновесие покалеченной души. А потом добила. Ева широко раскрыла глаза. Ей только что пришло в голову: надо было притвориться, что не заметила, что ничего не произошло, что всё идёт своим чередом… а она полезла глубже. Зачем? Кто дал ей право вмешиваться в личную жизнь этого человека? Препарировать чужую душу, заново прогоняя сквозь пережитую муку? В его глазах был мрак, смерть, чума… боль… столько боли, что в ней можно было искупаться. Что же двигало мною? Зачем я влезла во всё это? Проклятое любопытство? Жалость? Что ещё? Человечность? Да разве ж это человечность… Ева с головой зарылась в одеяло. Тогда что? Сострадание? Вспоминая свои действия, она не могла найти ответа. В тот момент она вообще ни о чём не думала. Просто пошла, повинуясь какому-то слепому древнему инстинкту. Пошла, влезла в его жизнь, содрала с него все маски и прижала к своему ноющему сердцу то, что осталось. И покровительственным тоном сообщила, что делать дальше. Она – ему?! Откуда взялось столько наглости? Но ведь он не сопротивлялся... Ева вспомнила горячее прерывистое дыхание на своей шее. Аромат кожи… Она, наверное, сошла с ума. Глупая эгоистичная девчонка…
Девушка вдруг отчётливо осознала, что жалости к нему она не чувствует. Жалость – снисходительное чувство, полное превосходства. Да, Джей одинок, искалечен и замкнут… но в нём нет ни капли мелкой незначительности жалкого человека. Нет, он огромен. Он – вселенная. Своеобразная, спрятанная от посторонних глаз, вселенная. И если у тебя получится соприкоснуться с ней – ты не его будешь жалеть, а себя. Маленькую человеческую пылинку… сразу чувствующую себя больше рядом с ним. Значительнее. Мудрее.
Ева стряхнула оцепенение и заворочалась. Может, выйти? Воды выпить, например… И проверить, как там Джей… Что он делает? О чём думает? Незнание грызло ей душу и порождало неведомую ранее тревогу. Странную болезненную жажду, которую необходимо было утолить… Она вышла из комнаты и, пройдя коридор, осторожно выглянула из кухни. Так и знала. Джей стоял у окон в мягком свете ламп. У Евы защемило в груди – он снова сутулился. Сразу вспомнился её первый день в этом доме и то, как он, сжавшись в муке, смотрел на оконные стёкла. Сейчас было то же самое. Окна мучили его. Девушка перевела взгляд на чёрные прямоугольники неба, по которым, смешиваясь с отражением, вилась затейливая нотная вязь. Он написал это вчера, в золотом сиянии солнца, окутанный ореолом небывалой мифической красоты. Ева помнила, каким было его лицо, когда Джей обернулся. Вдохновение изменило странные изуродованные черты – и в ту долю секунды он показался ей прекрасным. Пока не осознал произошедшее. Красота погибла вслед за золотым вдохновенным взглядом. То утро разбилось вдребезги – и эти осколки истязали его сейчас. Как ей склеить всё обратно? Вернуть сияние глазам, расправить напряжённые плечи? Где ответы на её собственные вопросы? Ева с мучительной тревогой следила за ним.
Не спится. И неизвестно, что хуже – непременный кошмар или это бессмысленное бдение. Свет ламп отражал комнату и его самого. Лампы можно было выключить… но у тьмы есть беспощадное свойство вытаскивать наружу все затаённые мысли. Ставить лицом к лицу с настоящим тобой. Уж лучше мягкое отражение света. Но при свете была видна умершая музыка. Как ни крути – всё отвратительно… Меньше суток назад эти стёкла с радостью принимали на себя самую живую, самую проникновенную музыку, на которую он был способен. А теперь… где тут жизнь? Нотные трупики…
Девушка давно ушла спать, унося с собой своё недоумённое детское горе… Надломленную душу, которую она весь день пыталась скрыть за улыбками и привычной болтовнёй. Горько было слушать… Нестерпимо хотелось снова спрятаться за безликой ширмой маски. Но этот поступок вмиг обесценил бы её отважный порыв. Сделал бессмысленной жертву. Глупая девчонка, зачем ты… Нет. У неё есть имя. Ева. Нельзя обезличивать ту, которая намеренно ранила себя, разделив твою боль. Несмотря на страх, распахнула объятия в тщетной попытке утешить. И от этого сделалось лишь вдвое больнее. Глупая девчонка с первым женским именем… Ха… Глупец тут только один – и его отражение ты видишь сейчас в окнах. Чужое наивное участие пробудило в душе давно погасшую слабость – отчаянную тягу к человеческому теплу. Странно… ведь это умерло много-много лет назад… в один из тех моментов, когда в очередной раз была оттолкнута прочь тянущаяся в надежде детская ручонка. А тут… он не устоял перед горестными, полными сдерживаемых слёз, глазами. Перед протянутыми к нему дрожащими руками... Немножко живого сострадания, толика душевного тепла, неровный ритм чужого сердца, так близко… ещё чуть-чуть… и мгновение было упущено… Теперь как всё исправить?
Ночь длинна и не ведает пощады. От собственных мыслей никуда не скрыться, а отражения являют всё, о чём думать уже нет сил. И музыка… ещё одна горькая утрата. Сможет ли он когда-либо её закончить? Ха-ха… нет, это вряд ли. И что теперь с ней делать? Он никогда не сможет создать ничего столь чистого и волнующего. Это было по силам тому, другому… А ему это не по силам. Наверное, нужно стереть? Незаконченная музыка – как оборванная фраза. Её всё равно что нет. И не было никогда. Как и того оптимиста чёртова, который её создал. Ему не нужна эта памятка об очередной потере. Прах к праху… Он поднял руку.
- Не стирай.
Девушка стояла на кухне, кутаясь в плед. Глаза и лицо опухли, кудряшки торчали в разные стороны. Босые ноги зябко переступали. Тревожный напряжённый взгляд, в котором не осталось ни следа былой жизнерадостности. Он поспешно отвернулся. Незачем лишний раз демонстрировать ей своё уродство.
- Не стирай, Джей. – Повторила она. – Это важно, я же знаю…
Он не ответил. Следил за ней сквозь отражение стекла и молчал. Девушка подошла ближе и, окинув взглядом два с половиной пролёта исписанных окон, смущённо добавила:
– Ты был похож на бога, когда писал это.
Он не удержался и уставился на неё, не в силах справиться с горьким изумлением. На бога? Где ты тут увидела бога, глупая? Кроха, помедлив, с неловкой улыбкой посмотрела ему в глаза:
– Почему ты отворачиваешься?
Потому, что моё лицо – это не то, на что нормальному человеку захочется смотреть. Но вслух ничего не сказал. Не было уверенности, что девчонка не примется его переубеждать, доказывая, что всё в порядке.
- Ой, светает. – Она не унималась. – Обычно я сплю, как сурок. А тут не спится. Рассвет для меня – редкое зрелище. А вот ты, наверное, встретил сотни рассветов.
В девичьем голосе сквозила улыбка. Он покосился на неё. Маленькая, с нежным детским личиком, широко распахнутыми глазами. Она смотрела на розовеющее небо – задумчивая улыбка, трагический излом бровей. Что тебя держит рядом? Что ты тут забыла, кроха? Почему не ушла?
- Зачем тебе это всё?
Девушка по имени Ева долго молчала, следя за небом. Потом подняла на него глаза в весёлом недоумении и рассмеялась:
- Да сама не знаю!
Он немо смотрел на неё, позабыв отвернуться. Ничего не понимаю. Ты откуда такая взялась?
Ева сидела в кресле, перекинув ноги через боковину, и наблюдала за розовеющим небом. Джей всё так же стоял у окон, прислонившись к раме. Она наблюдала и за ним тоже. Сложно сказать, на что смотреть было приятней – на розовое небо или на высокий чёткий силуэт на фоне него. Он всё так же старался не поворачиваться к ней лицом, но, кажется, всё-таки немного расслабился. Наверное, смирился с её непроходимой глупостью – решила девушка. Да ну и ладно. Главное – результат. Ева и сама чувствовала, как вместе с небом светлело у неё на душе. Словно её идиотское «Да сама не знаю!» всё объяснило и расставило по своим местам. Неизвестно, что подумал по этому поводу Джей, но ей самой оказалось проще спихнуть всё на провидение, чем копаться в своей душе. Если копаться в себе, можно выкопать что-нибудь неожиданное, с чем потом придётся мириться. Куда проще жить, повинуясь интуиции. «Раздумья – удел мужчин, а женщинам оставьте чувства», - говорила мама. Совершенно верно. И чувства говорили ей, что она, ведомая любопытством, зашла в пугающий заколдованный лес – и осознала, что из него нет обратной дороги.
Лампу она давно уже выключила, так что гостиная была полна ничем не разбавленными предрассветными сумерками. Сумерки стирали все границы. В них не было ни беспощадной однозначности дня, ни пугающей откровенности ночи. Всё становилось бледнее, мягче… и проще. И в молчании двух людей, наблюдающих за рассветом, уже не чувствовалось отстранённости. То, что недавно казалось неразрешимой проблемой, теперь обретало вполне привычные будничные очертания. И начинало казаться, что с любой бедой можно справиться, или, на худой конец, сжиться. Что специфическая внешность – это часть его самого и его мира. Невыносимо болезненная и необратимая данность, сделавшая этого человека именно таким и ни каким иначе. И если ты принимаешь его самого – то бессмысленно отворачиваться от остального. Ева посмотрела на спасённые записи, становившиеся всё чётче на фоне светлеющего неба. Она не совсем понимала, зачем остановила его. Но уничтожение этой музыки почему-то показалось ей неприемлемым кощунством. Девушка не знала, что там написано, но была уверена – это что-то необыкновенное и колоссально важное. С таким лицом простую музыку не пишут. Непозволительно отворачиваться от божьей искры. Ева осознавала, что эта музыка мучает Джея, но, всё же, не могла смириться с его решением стереть всё и забыть. Если тебя это тревожит – сотри, только предварительно сохрани где-нибудь на всякий случай.
- Джей, а как ты сохраняешь написанное?
Он пошевелился, чуть повернув голову.
- Фотографирую и отдаю Мартину.
- Значит, нужно всё сфотографировать.
- Нет смысла.
Ева фыркнула: - Откуда тебе знать? В жизни всякое может случиться. А вдруг настанет такой момент, что нестерпимо захочется закончить эту музыку и исполнить её? А ничего не осталось… Будет очень обидно.
Джей повернулся и посмотрел на неё. Первые рассветные лучи били в глаза и мешали рассмотреть выражение его лица, так что Ева на всякий случай состроила невинную мордашку.
- С чего ты взяла?
- Ну, это как со старыми вещами. Лежат-лежат они годами, пылятся, совершенно ненужные. А стоит выбросить – и через несколько дней обязательно понадобятся. Аж досада разбирает. И ничего ведь не вернёшь. – Ева помолчала, покачивая ногой. – А тут… музыка. Может, сейчас она мучительна и кажется лишней… но кто знает, что будет потом…
Джей долго смотрел на неё, не говоря ни слова. Потом снова отвернулся.
- Забери её.
- Что?.. – Девушка выпрямилась от неожиданности.
- Забери её себе. Она твоя.
- П…правда?! – Ева потрясённо раскрыла рот.
- Да.
Ничего себе! Ева окинула взглядом исписанные окна. Подумать только… Вау… Эт… это подарок? Или так… на хранение?.. Ну надо же… Это ведь… Это же сокровище! Пусть и незавершённое!..
- Но Мартину знать не обязательно.
Ева хихикнула. И то верно. Представляю, сколько это всё стоит. И что скажет Мартин, прознав о музыке, хранящейся у домработницы. Она смотрела на восход, на Джея, освещённого ярчайшими молодыми лучами. Всё, что ни делается – всё к лучшему. Девушка поплотнее завернулась в плед. По крайней мере, в это очень хотелось верить.
Ева спала в лучах восходящего солнца. Заснула как сидела – закутавшись в плед, с перекинутыми через ручку кресла ногами. Он хмуро присел перед ней на корточки. Только что она вполне нормально, без трагической нотки в голосе, привычно болтала с ним… И вот уже спит, умиротворённо посапывая. Ну чисто ребёнок. Он смотрел, как золотые лучи зажигали пламя в её волосах, искорки в рыжих бровях. Она поморщилась во сне, почувствовав свет на веках. Аккуратный носик, приоткрытые во сне детские губы, нежная кожа. Не белая и тонкая, с веснушками и просвечивающимися венами, какая обычно встречается у рыжих, а матово-золотистая. Или, скорее, персиковая, с нежным пушком. Маленькое очаровательное создание. Он приложил ладонь к её босой ступне. Даже размер ноги у тебя детский. Но ребёнком её назвать можно только сейчас, когда девушка плотно завернута в плед. За последние недели у него была масса возможностей оценить её телосложение: изящные изгибы бёдер, талии и груди, женственный животик, покатые плечи. Не большая любительница спорта, что уж тут. Настоящая маленькая женщина – хрупкая и нежная. Что ты там для себя решила, что теперь так мирно спишь? Посаженная в колючую клетку облезлого потрёпанного сыча. Тебе не место рядом со мной. Что держит тебя здесь? Какая необходимость? Нужда? Я легко могу найти тебе другую работу с такой же зарплатой… Подозреваю, что ты откажешься. Чёрт… Будь дело лишь в деньгах, ты бы притворилась, что ничего не увидела. И всё осталось бы как прежде. Но нет же… Влезла и всё переиначила… Зачем тебе задыхаться тут, вместе со мной?.. Лишние хлопоты. Не понимаю… Может, будет лучше, если ты уйдёшь? И всё встанет на свои места. У тебя ещё вся жизнь впереди. А мне… а мне всё равно, как жить.
_________________
В данный момент всеми делами команды ведает yanchik
Со всеми вопросами - к ней, я на форуме бываю редко и ваших сообщений не вижу.
|
(я бы почитала...)
ну не знаю, короче....
все, что я могу сказать - БРАВО!!!
Спасибо! Даже легче на душе стало. Я в них верю, конечно, но и переживаю тоже.
Описание рассвета умилило, можно назвать этот рассвет возрождающим, своего рода границей до и после.
Какое замечательное продолжение! Сразу прочитала, а вот написать руки дошли только сейчас. Последний кусочек такой... Такой милый.