Я в шоке. Она явно тронулась умом.

Сабуро больно приложился затылком об стену, и не сполз только потому, что сильные руки актера пригвоздили его к месту. Репортер посмотрел в его глаза и не увидел для себя хорошего исхода.
-- Говори, -- сказал Тсуруга-сан. -- Все, что знаешь. Иначе…
Сабуро сглотнул. Из-за плеча актера за ними наблюдали Фува и менеджер, и, чуть в стороне -- Рейно. У последнего на лице было написано любопытство, во взглядах двух других не наблюдалось никакого сочувствия.
-- Да не знаю я, где она! -- завизжал репортер. Так страшно ему еще никогда не было.
-- Дааа? -- протянул актер. -- Не знаешь? -- он стукнул Сабуро о стену еще раз. -- А фотографии откуда?
-- Из телефона! Из телефона! Я нашел ее телефон!
Тсуруга-сан замолчал, и репортер рискнул на него посмотреть. О, лучше бы он этого не делал! Человек ли стоял перед ним? Что это за существо, разъяренное до такой степени, что оно не может произнести и слова?
Наконец актер справился с собой, и сказал, очень тихо:
-- Так это ты организовал нападение на Кьеко-сан рядом с моим домом, -- он высвободил одну руку, положил ее на горло репортеру и начал сжимать пальцы. Тот вытаращил глаза, одновременно раскрывая и закрывая рот, как рыба.
Все это происходило так плавно, что ни Шо, ни Юкихито не поняли, что происходит. Сабуро мотал головой, но актер не обращал внимания, пока ему на плечо не легла чья-то рука.
-- Рен, успокойся. Это не он, -- Рейно.
-- Не смей ко мне так фамильярно обращаться! -- рявкнул Тсуруга-сан, но все же немного разжал пальцы. Сабуро закашлялся.
-- Иначе бы ты не отреагировал, -- парировал музыкант.
-- Откуда ты знаешь, что это не он?
Тот пожал плечами. На лице у него почему-то играла снисходительная улыбка. Рен сразу захотел придушить и его, за компанию с репортером.
-- А ты спроси у него.
Сабуро мучительно сглатывал -- горло саднило, но, поняв, что шанса может больше и не представиться, заговорил.
-- У меня было задание следить за тобой, а на девушку я внимания не обращал… пока она не объявилась рядом с твоим домом… поздно ночью… я спрятался и видел, как на нее напали люди Кима.. а после подобрал ее сумку… -- он снова закашлял.
-- Что за «люди Кима»? -- спросил Тсуруга-сан.
Репортер замер.
Люди Кима. Сабуро был знаком с членами этой банды почти всю свою сознательную жизнь, что, впрочем, неудивительно -- его отец к ней принадлежал. Репортер запомнил, что они практически никогда не убивали без причины и уж тем более без согласия на то дяди Кима, старшего в этой иерархии. Да и в целом их деятельность больше относилась к сфере экономической: контрабанда, крышевание заведений, лоббирование некоторых законов, связанных с торговлей… Причем тут девушка? Когда актриса успела так насолить дяде Киму, и главное -- в чем?
Странно, почему это раньше не пришло ему в голову. А последовавшие за тем мысли иначе как озарением назвать было нельзя.
Фотографии в телефоне. Люди Кима, там, где они быть не должны. Ах да, среди них репортер заметил еще и Ёнми, младшего сына главы этой банды. Сабуро помнил его студентом медицинского университета. Что он делал в том темном переулке?
И -- Садако Рин, заявившаяся, чтобы потребовать гонорар за фотографии. Ох, не зря ему показались знакомыми ее фамилия и лицо. Видимо, форма работницы автозаправки и перекрашенные в белый цвет волосы не позволили ему вспомнить, кто она, ведь приемная дочь дяди Кима всегда выглядела как наитипичнейшая японка.
Если допустить, что Ёнми все так же любит Рин, как это было несколько лет назад -- что, впрочем, маловероятно, после всего, что она сделала -- то она вполне могла его использовать, чтобы захватить актрису. Правда, на кой черт ей это надо, Сабуро не мог понять. Ревность? Сумасшествие? И то и другое?
Как бы то ни было, следовало использовать этот шанс, чтобы вырваться из цепких рук актера. И -- мотать из Японии: на Тайвань, в США, да хоть на Антарктиду, лишь бы подальше от этой проклятой страны.
-- Люди Кима… -- он помедлил, подбирая подходящее слово… -- ммм, бизнесмены. В своем роде. Я с ними знаком и могу связаться с их главой хоть сейчас, -- сказал он, предупреждая вопросы. -- Если вы пообещаете меня отпустить после этого.
Все дружно промолчали, и Тсуруга-сан протянул ему свой телефон.

А мне кажется и так все отлично. Романтики по Скипу везде хватает, а вот такой напряженный детектив редко встретишь)

Что любопытно, и Рен и Рейно несмотря на непривычные обстоятельства мне здесь очень гармоничны. Жаль, что Шо пока скорее в виде декорации - молчалив очень.

Тай, согласна
CherryWish, великолепно!!!! напряжение держит читателя за шкирку и отпускать не собирается! 100 из 10)))))

Тай, Letto, спасибо большое =)

-- Где Ёнми? -- спросила Рин. Он куда-то исчез с тех пор, как она заперлась в комнате с Кьеко.
-- Ушел, кажется, -- сказал один из корейцев, Ли. Или Вабанг. Их часто принимали за братьев, хотя они не состояли в родстве.
Рин улыбнулась про себя. Это было именно то, что нужно: чтобы они убрались отсюда, и чем скорее, тем лучше. Каждый миг их пребывания в квартире отнимал такой же миг от мести Рену.
-- Неужели? Как жалко, мы даже не смогли побыть наедине… хотя еще наговоримся. -- она помедлила. -- Ну тогда, спасибо вам! -- Рин потупила глаза. -- С вашей помощью я смогла справиться со своим прошлым, и теперь, надеюсь, снова войду в «семью» дяди Кима. Как думаете, он меня простит?
Ее голос дрогнул, а губы изогнулись в горькой гримасе, маскируя улыбку. Для любого человека это выглядело так, как будто она -- раскаявшаяся блудная дочь, решившая вернуться к добропорядочной жизни.
Вабанг и Ли переглянулись.
-- Конечно мы будем рады тебе. И дядя Ким примет тебя с распростертыми объятьями. -- сказал Вабанг. А может, и Ли.
-- …Если ты сдержишь свое слово и выйдешь замуж за Ёнми, а также отстанешь от актера.-- добавил другой.
Затем они оба откланялись, поняв, что пора и честь знать, и вышли из квартиры. Рин никогда еще с таким удовольствием не закрывала дверь. Щелчок -- и никто на свете не сможет помешать ей.
Второй щелчок -- и комната вместе с Кьеко отрезана от внешнего мира. Рин, нарочито медленно обходя помещение, закрыла жалюзи, приготовила скальпели, - «как все-таки полезно иметь в знакомых бывшего студента медицинского университета», подумала она, - ватные тампоны и тазик с водой. Хирургические инструменты ей понадобились затем, чтобы расписать тело жертвы резаными узорами -- посмотрим, что скажет Рен, найдя татуированную таким образом актрису.
Кьеко смотрела на этот ритуал с первобытным ужасом, когда и хочешь, а не можешь закрыть глаза. Все казалось каким-то сном.
Рин решила начать со лба. Придерживая волосы девушки рукой, она легким движением коснулась скальпелем кожи. Выступила капелька крови. Кьеко дернулась… и в дверь позвонили. Раздраженная Садако бросила инструмент в тазик с водой, и плотно прикрыв вход в комнату, вышла узнать, кто это.
-- Кто? -- спросила Рин, одновременно заглядывая в глазок. (/прим. автора: понятия не имею, есть ли в японских дверях эти самые глазки, но пусть будут/)
Она отшатнулась. Дядя Ким! Что он здесь делает, и, главное, как узнал об этом месте? Целый вихрь мыслей пронесся в ее голове, одна бредовей другой, пока она не выцепила одну-единственную здравую, с точки зрения нынешнего положения. Следовало выяснить, с какими намерениями он пришел к ней.
Дело осложнялось тем, что дядя Ким имел лицо, живостью мимики походившем на гранитную плиту. Левая половина оного была у него парализована, а правая, в силу природной скрытности характера, мало чем отличалась от своей соседки.
Садако решила разыгрывать карту «наивного удивления».
-- Дядя Ким, вы?! -- воскликнула она, одновременно снимая со стены прихожей небольшое овальное зеркало. Бегать за ножом не было времени, а более опасного предмета там просто не наблюдалось.
Он сделал попытку улыбнуться. Выглядело жутко, как будто две разные маски попытались объединить в одном лице. Но Рин была привычна к такой гримасе, поэтому она немного расслабилась, когда увидела ее.
-- Я узнал, что ты в Токио… почему ты не пришла ко мне? Я… я скучал по тебе, дочка.
Сказать, что Рин была в шоке, значит ничего не сказать. Никто никогда не слышал слов симпатии и приязни от главы банды, и уж тем более его приемная дочь. Он кормил, поил, одевал девочку -- и только.
Это насторожило ее и сбило с толку. Она пришла к выводу, что зеркало не может служить достаточной защитой в этой ситуации, и решила на всякий случай вооружиться чем-нибудь острым. Ножом, например.
-- Дядя Ким, очень рада вас видеть! Подождите минутку, я накину халат -- вы застали меня врасплох, и открою, -- как можно веселее сказала Рин, и умчалась в комнату Кьеко.
Только она перешагнула ее порог, как раздался выстрел. В прихожей. А затем -- топот ног, причем, судя по звукам, визитеров было никак не меньше пяти человек.

соглашусь с Тай
Интересная закрутка сюжета, и Рейно мне здесь нравиться, вроде и ничего толком не делает, вроде и подлец, но в тоже время и хороший, а Шо и правда как предмет обстановки и только

Рин эта, по ходу, абсолютно помешанная. А вот Шо и правда ведёт себя нетипично - он же обычно старается вылезти вперёд Рена. А тут, получается, он словно признаёт первенство Рена в споре о Кьёко и просто отходит на задний план, не мешая, но присутствуя.

Сегодня перечитала последний кусок, поразилась: фигасе, какие ужасы приходят в голову, когда жутко хочется спать))) Я, можно сказать, его в полубессознательном состоянии накатала.

Да ладно вам, Фува -- вполне самодостаточный предмет обстановки ))) присутствует и не мешает другим действовать.=) Он просто в шоке от того взрыва эмоций, который проявляет Рен, и если Рейно по роду своей мозгоповернутости заинтересовался этим явлением, то Шо пока приходит в себя от ступора. Не обещаю, что он будет активно действовать, но... посмотрим.

Какой захватывающий фанфик... очень хочется продолжения...

Рин одним движение перерезала веревки на Кьеко, и, стащив обессилевшую девушку со стола, встала вместе с ней за дверью, так, чтобы любой вошедший не смог сразу их обнаружить за ней. Судя по звукам, ворвавшиеся люди сейчас обыскивали кухню и гостиные, и у нее остались считанные секунды, чтобы подготовиться. Она приставила скальпель к горлу актрисы и стала ждать.
-- Последняя комната осталась, -- сказал кто-то за стеной, и затем в комнату, после непродолжительной паузы ввалилась толпа: Тсуруга Рен и Фува Шо, каждый со своим «кольтом», Рейно с ножом, Вабанг, Ли, а, в самом конце толпы -- дядя Ким с двустволкой. Почему-то он питал симпатию к этому виду оружия.
За те мгновения, что они осматривали комнату, Рин переместилась в дверной проем.
-- Эй, олухи! -- окликнула она их.
Все обернулись. У дяди Кима дернулся уголок рта, как бы от досады; Рен вышел на передний план, как можно ближе к Кьеко; Фува широко раскрыл глаза. До сих пор ему все это казалось больше похожим на киношное приключение: вот хорошие герои врываются к плохим и легким движением мизинца левой ноги спасают непутевую соратницу. Вид же девушки, чей лоб был измазан кровью, а рот заклеен скотчем, мгновенно вернул его в реальность.
Рен подступал к Садако, приподняв пистолет. Вабанг потянул его за рукав, призывая оставаться на месте и не провоцировать ненормальную -- как уже было ясно всем -- но видеть замученную девушку оказалось выше его сил. Каждый синяк на ее коже, порез, царапина и ссадина ранили его не хуже бритвы, ведь не крикни он ей «Убирайся!» сегодня утром, этого всего можно было избежать.
Рин улыбнулась и отступила вглубь коридора. Она прижала скальпель к горлу девушки и ясным, четким голосом сказала:
-- Рен-сама, каждый твой шаг заставляет мой нож врезаться в шею этой девушки. А твой выстрел ускорит процесс в сотни раз, -- она зачем-то провела пальцем по шее Кьеко. -- Хочешь, чтобы она дольше прожила -- стой на месте и наблюдай за мной. И да, оружие опусти.
Тсуруга-сан не опускал Кольт, не доверяя Рин. Тогда она сильнее надавила скальпелем и сделала небольшой надрез -- несколько миллиметров, но вполне достаточно, чтобы кровь побежала вниз тонким ручейком.
Рен нехотя подчинился.
-- Хороший мальчик. -- сказала Садако. -- А теперь -- шоу!
Скальпель метнулся ко лбу и принялся выписывать на коже Кьеко неглубокие, но весьма неприятные ранки. Раз -- и метка на лбу, два -- царапина на щеке. Все это время Рин наблюдала за лицом Тсуруги-сана, который уже был вне себя. Он дергался в сторону Кьеко, Садако прижимала скальпель глубже, а стоять… как можно стоять на месте, когда на твоих глазах убивают любимую девушку!
-- Кьеко, нет! -- застонал он. -- Не убивай ее!
Садако засмеялась и поравнялась с открытой дверью в лоджию. В этот момент прозвучали два выстрела, и ее голова взорвалась. Кьеко рухнула на пол, вместе с уже бездыханной Рин.
Рен бросился к девушке и извлек ее из-под тела.
-- Кьеко, Кьеко, слава богам, ты жива! -- он обнял ее, затем осторожно отклеил скотч, так, чтобы не причинить ей боль. Она открыла глаза. Несколько мгновений в них не было никакого выражения, затем она подняла руку и прикоснулась к его щеке.
-- Рен. -- прошептала она и всхлипнула. Он поймал пальцы девушки в свои, и, на секунду крепко сжав их, поцеловал в ее в ладонь.
-- Прости меня. -- сказал он. -- Чтоб я еще раз прогнал тебя… -- он запнулся. -- Никогда себя за это не прощу!
Кьеко крепко обняла его в ответ.
-- Только не покидай меня больше. -- услышал он, так тихо, что это вполне могло сойти за галлюцинацию. Не веря себя, Рен на секунду оторвался от девушки и испытующе посмотрел в ее глаза. Он увидел тень страха, обиды -- обиды на него, усталость… и счастье. Она отвела взгляд, как будто ее вгляд мог сказать слишком многое, и спрятала лицо у него на груди.
Из лоджии вышел Ким Ёнми. Присев на корточки рядом с трупом Садако Рин, он сказал:
-- Прости, любимая.
-- Хороший выстрел, сын, -- заметил из комнаты дядя Ким, рассматривая свое ружье с особым, этаким хитрым прищуром.

Добавлено (25.08.2010, 22:06)
---------------------------------------------
даа, народ, как я материлась на эту Рин, когда писала...
собственно, это логическое завершение, завтра будет что-то типа эпилога.

красиво написано, захватывающе! не останавливайся только на этом фанфе

Обалдеть. Я в полном шоке. Кьёко круто попала.

да уж, повезло девахе!
CherryWish, замечательный фанф, читаю с удовольствием!

Спасибо, это самый лучший комплимент который только можно вообразить =)

И так же круто выпала)))

Ох, надеюсь, Рин все же Кьеко не сильно разукрасить успела, а то - прощай, работа.
Жду эпилог)))


Вот в том то и дело, что предмет обстановки. Просто мне непонятно, зачем он вообще в сюжете присутствует - только в качестве предмета обстановки?
Это я не придираюсь, просто мозолит он глаза, как ружье, которое так и не выстрелило. ))

Вообще, в его пребывании на месте событий есть смысл, но он станет ясным в эпилоге. Хотя, я думаю, после этих слов ты и так догадаешься, какой)))
Эпилог... гмм, у меня дела образовались (aka попойка в честь д.р.), так что он будет готов либо поздно ночью, либо завтра утром.

Добавлено (26.08.2010, 17:52)
---------------------------------------------
простите великодушно

Добавлено (28.08.2010, 13:44)
---------------------------------------------
Я жииив! Я вернулся!!

Добавлено (28.08.2010, 13:44)
---------------------------------------------
27 октября 15:53
Чикаго, США
Осень в Чикаго была красивой, хотя Сабуро мог поклясться, что в Японии она куда лучше. Он сидел на лавочке в парке, одетый в деловой костюм -- вещи, может быть, и не сильно дорогие, но, во всяком случае, не позорные. Его гонорара вполне хватало на то, чтобы снимать однушку в спальном районе, оплачивать счета и время от времени позволять себе приятные мелочи вроде техники и одежды.
«Новая жизнь -- это прекрасно», подумал репортер и потянулся, стараясь не закапать пиджак кетчупом с хот-дога. Даже резиновая сосиска казалась ему даром богов.
-- Понаехали, узкоглазые… -- пробурчал кто-то рядом.
Сабуро глянул: это был громадный, под два метра ростом, негр. Он сидел рядом, на соседней лавочке, и с меланхоличным видом потягивал «Будвайзер», смотря на афишу маленького кинотеатра. Та сообщала всем желающим, что в городе проводится фестиваль азиатского кино, под названием «Любовь и сакуры цветенье».
Репортер вслед за ним прочитал афишу, затем плюнул, и, выкинув хот-дог в мусорку -- аппетит как испарился -- ушел из парка. Кажется, эти двое будут преследовать его вечно.

27 октября 15:53
Сеул, Южная Корея
До самолета в Японию оставалось несколько часов, и это время вполне можно было потратить на прогулку. Фува никого с собой не взял -- ему хотелось побыть одному после удачно проведенного концерта. Накинув капюшон, он вышел из машины.
Аа, суета, суета… почти как в Токио. Все куда-то бегут, и никто не узнает восходящую звезду азиатской поп-сцены. И хорошо.
Фува зашел в маленькое кафе европейского типа и заказал себе чашку кофе. Он сел спиной к остальному залу, снял капюшон и стал разглядывать прохожих на улицах. К счастью, окна здесь не просматривались снаружи, так что певец расслабился.
Сегодня певец проснулся с предчувствием, что что-то изменится. Последние несколько месяцев Фува мучился осознанием своей вины перед Кьеко. Когда он увидел ее в руках Рин, до него дошло, что когда-то он ее страшно оскорбил, и что может случиться так, что она умрет до того, как Шо перед ней извинится. И хотя чуть позже Кьеко сказала ему, что все в прошлом, чувство вины не уменьшалось.
Во многом благодаря именно своему паршивому настроению певец записал крайне успешный альбом, но почему-то радости от этого было немного.
-- Permettez de se vous joindre?
Фува оглянулся. Про любую другую девушку он бы сказал, что она бледна как смерть, но этой, с ее длинными вьющимися волосами, алебастровая белизна даже шла.
Она увидела, что Шо -- не европеец, как ей показалось со спины, и смутилась.
-- У вас свободно? -- спросила она.
-- Садитесь. -- сказал певец, отодвигая для нее стул.
Как выяснилось, Жаклин летела в Японию на том же самолете, что и Фува.

27 октября 15:53
Токио
-- Бездушная сволочь! -- рыдала Канаэ на плече у подруги. -- И как меня угораздило с ним связаться!
Кьеко тоже не понимала, но даже она не могла не признать, что у Рейно и Котонами есть определенная схожесть в характерах. Их перепалки могли длиться часами, и когда ей случалось присутствовать при них, то она не могла отделаться от ощущения, что обе стороны получают удовольствие от этого. Ехидные комментарии, то от него, то от нее, вставание в позу оскорбленного достоинства, прочие милые развлечения: принеси камеры, и вот готов новый ситком. Обычно заканчивалось тем, что они начинали смеяться как ненормальные, с самих себя.
В общем и целом, даже рыдания-на-плече Котонами имели некий оттенок опереточности, особенно в последнее время, и редко длились больше получаса. Вот и сейчас, фыркнув, Канаэ посмотрела на подругу:
-- Брр, какая я дурочка, однако… Такая же, как он -- дурак, -- она хмыкнула. -- Кстати, куда вы сегодня с Тсуруга-саном собрались? У тебя такое красивое платье.

27 октября 15:53
Токио
-- Яширо, твоя и президента помощь была просто неоценимой, но будь добр, выметайся из машины. Я опоздаю. В этом ресторане очень быстро занимают кабинеты, если не успеть к забронированному времени.
Менеджер закончил стряхивать невидимые пылинки с пиджака актера, и наконец, вылез на улицу, стукнувшись при этом головой. Потирая ушибленное место, он вытащил из кармана платок и вытер глаза.
-- Эх, -- сказал он, -- удачи тебе, Рен.
Тот кивнул и выехал с парковки. Не очень понятно было, то ли это стучит сердце от волнения, то ли, от неровностей дороги, колотится квадратная бархатная коробочка в нагрудном кармане. Возможно, и то, и другое.

CherryWish, класс. Я очень рада. Прода подняла настроение. Канаэ и Рейно обалденная парочка. Кьёко с ними явно не соскучится.

CherryWish , отлично получилось!=)очень понравилось, а главное хоть где то долгожданный хеппи энд!

Спасибо, что читали =)

А теперь ждём полный вариант для скачки или чтения "без перерывов")))))