|
Словарик: церемониальное мофуку - траурное кимоно, которое носят родные и близкие умершего. гэта - традиционная деревянная обувь.
*** - Моко-сан, ты же говорила, что опоздаешь на работу, а сама раньше меня приехала и даже встретила, – Кёко приподняла и закрепила штору, разделяющую её с подругой и села за туалетный столик наносить основу под грим. - Так получилось. Мы с Тоши позавтракали в кофейне напротив и решили тебя дождаться. - Вы теперь открыто встречаетесь? Я прямо глазам не поверила - стоите вдвоём на проходной, разве что за руки не держитесь! - раздался звонкий голос Аири из дальней секции. Могами кинула лукавый взгляд на Канаэ и широко улыбнулась: - А я не спрашиваю! - И не спрашивай, потому что я уже вся в работе, - Котонами закрепила волосы невидимками, убрала под сетчатую шапочку и повернулась к Кёко, - Кстати, я тебя вчера забыла спросить, Огата-сан не говорил, когда у тебя запланированы эти твои сцены предложения руки и сердца с Муросаме? - Тогда же, когда и у тебя твой страстный поцелуй с Киджимой. Недели через полторы, может раньше. Весна в этом году запаздывает, так что Огата будет ждать, когда начнёт цвести сакура. Будем всю любовь на природе снимать. Только меня на начало цветения, а тебя на опадание. -Значит, тебе можно не волноваться насчёт лишних дублей, - Канаэ ободряюще улыбнулась подруге, - у Муросаме на это просто не будет лишнего времени. Он же не захочет съёмки сорвать. - При желании, если не успеем снять в Токио, можно и на Хоккайдо доснять. Я же говорила, что вообще не хочу его целовать! Мне кажется, Рену это было бы неприятно. Хватит уже о поцелуях, мы сегодня траур играем, а разговор, как у школьниц! Дружный смех актрис прервал приход гримёров и костюмерши, принесшей церемониальные мофуку и гэта для девушек.
***
Во второй половине дня, закончив сцену ссоры с мужем, Котонами увидела Ямаду, подающего ей знаки на выходе из павильона. - Что-то случилось? – Канаэ с вежливой улыбкой отмахнулась от подбежавшего гримёра и вышла вслед за Тоши в коридор. - Мне только что позвонили, они задержали её. Больше вам ничего не грозит. Меня вызывают, как свидетеля, – на одном дыхании выпалил парень, улыбаясь. - Почему тебя? – девушка недоумевающе подняла брови. - Не знаю, если честно, - пожал плечами Тоши, - Но раз надо, то еду. У режиссера Огаты я до конца дня отпросился. Да! Я из-за чего тебя еще позвал. Хочешь, вечером вместе к Амамии съездим? Я только что звонил в больницу, там сказали, что если она первые сутки пережила, то теперь шансы на выздоровление у неё резко повысились. Она всё ещё на аппаратах, но может быть сегодня или завтра придёт в сознание. - Я так рада! Конечно, съездим, – расцвела счастливой улыбкой Котонами, - Кстати, у меня утром Аири спрашивала адрес больницы. Я ей рассказала коротко про Амамию и попросила, чтобы она Кеко ничего не говорила. - Тогда предложи ей, съездим все вместе. О! Тебя уже зовут! Ну, всё, прощаемся до вечера, и жди звонка.
Канаэ проводила взглядом быстро удаляющегося по коридору парня и вернулась в съёмочный павильон. - Куда умчался твой поклонник? – раздался рядом с самым ухом актрисы заговорщицкий шепот Аири Оохара. -Не пугай меня так! – вздрогнула от неожиданности Канаэ, - отпросился по личным делам. Кстати, мы вечером к Чиори поедем. Хочешь с нами? Ты вроде бы хотела. - Извини, сегодня вечером я занята, а адрес не для себя брала, - смущённо отвела глаза Аири, - утром Шизуру приходил, певец из Биглей. Я ему сказала, что Амамия умирает, и если он и вправду так сильно влюблён, то пусть съездит и попрощается. - Так и сказала? Ты ненормальная! – ошарашено вытаращилась на Оохару Котонами. – А он что? - А что он? Позеленел весь, схватил адрес и убежал. Да не пугайся ты так. Сама же сказала, что Амамии уже лучше. Ну, попьют чайку, посмеются. Вдруг он и правда по-настоящему влюбился, и она его напрасно отшила. - Ну, ты даёшь, - изумлённо выдохнула Канаэ, - А с чего вдруг такая забота о её личной жизни? Чиори вроде с Киджимой не целуется. - Не целуется, но она тоже очень симпатичная, а конкуренция мне сейчас совсем ни к чему, - густо покраснела Аири, - и вообще, ты так говоришь, как будто я что-то плохое сделала! Если она не захочет его видеть, то прогонит. А если он просто поиграть с ней хотел, то сам адрес выбросит и в больницу не поедет.
***
Завершив съёмки своих сцен и вернувшись в гримёрку, Канаэ, первым делом бросилась к телефону.
- Ждёшь звонка от Тоши? – Могами, покосившись на подругу, продолжила аккуратно стирать с лица грим, - Вроде бы твой телефон, пока я здесь, не звонил. Кстати, я попросила у нас перестановку сделать, ты ведь не против? Канаэ огляделась. Штора, разделяющая их секции, была убрана, а журнальные столики и диванчики сдвинуты у окна вместе, образуя комфортное место для отдыха. - Да нет, не против, уютно получилось.
- Чем у тебя голова занята, если ты даже перестановки мебели не заметила? – засмеялась Кёко. - Я подумала, что скоро Амамия вернётся, вот и организовала нам место для посиделок в перерыв. Давай сегодня к ней съездим? А то ей обидно, наверное. Лежит, бедная, скучает, а мы её за два дня даже не навестили ни разу.
- Сегодня, наверное, не получится, - Канаэ стянула с головы парик, нацепила его на подставку и с наслаждением начала массировать голову, попутно выуживая невидимки, - И как ты столько времени в парике могла ходить? Я всего два дня ношу, а ощущение, что облысею скоро. - Просто у меня волосы короткие, а ты отрастила чуть не по пояс, вот и жарко, - засмеялась Кёко, - У тебя свидание сегодня? Может быть, я в больницу одна с водителем съезжу? Обещаю, что он меня проводит и до палаты, и до квартиры, чтобы ты не волновалась. - А давай съездим завтра вместе, а? – умоляюще сложила руки Канаэ. – Пожалуйста.
Могами испытующе глянула на Котонами. -Моко-сан, а ты от меня ничего не скрываешь?
Канаэ отвернулась от Кёко, схватила щётку и начала с силой прочёсывать волосы. Но уже через пару секунд обернулась и ослепительно улыбнулась подруге. -Скрываю! У Амамии сегодня Шизуру из Биглей! Его туда Аири послала. Он в неё влюбился и завоёвывает, а мы придём и всё испортим. Так что поедем завтра вечером, хорошо? - Хорошо, - пожала плечами Кёко, - завтра, так завтра. Ты странная какая-то эти два дня. Это любовь на тебя так необычно действует?
Высветившийся на экране мобильного звонок от Тоши, спас Котонами от неудобного разговора с подругой. Но безжизненный, без единой эмоции, голос Ямады мгновенно стёр фальшивую улыбку с её лица. - Пожалуйста, Канаэ, приезжай в участок. Ты мне нужна. - Да, хорошо, прямо сейчас такси возьму и приеду, жди, - растерянно проговорила Канаэ в трубку. Телефон ответил короткими гудками.
Канаэ глубоко вздохнула, сделала спокойным лицо и повернулась к Могами. - Ты не знаешь, когда костюмер придёт нас разоблачать? Я из этого кимоно сама не выберусь. - Минут через десять или пятнадцать обещала. Как раз грим успеешь снять, – с готовностью отозвалась Кёко.
- Знаешь, я, наверное, не буду ждать! А то на свидание опоздаю! Забери домой мою одежду, ладно? – Котонами одним движением смахнула в сумочку косметичку с телефоном и стремительно вылетела из гримёрки. - Какое свидание в таком виде? Ты же в траурном кимоно! Тебя Юки завтра убьет! - крикнула вслед убегающей подруге Могами и иронично хмыкнула, повернувшись обратно к зеркалу, - пусть только попробует мне сегодня про своё свидание не рассказать!
***
Кабинет следователя в полицейском участке был закрыт. Пометавшись минуту по коридору, девушка обратилась к дежурному. - Вы не видели здесь молодого человека? Симпатичный, высокий, весь в чёрном? Он звонил отсюда минут пятнадцать назад! -У него ещё волосы в хвост стянуты? – с готовностью отозвался дежурный и, дождавшись утвердительного кивка девушки, указал рукой направление, - вон там во внутреннем дворике посмотрите.
Выбежав в указанную дверь, Канаэ в растерянности остановилась. Ямада неподвижно сидел на скамейке, уткнувшись лицом в колени и обхватив руками голову.
Девушка быстро пересекла крохотный дворик и села рядом с парнем. - Тоши, - негромко позвала она, - Что случилось? Что-то с Чиори?
Парень выпрямился и поднял на Канаэ тяжёлый больной взгляд. - Это я виноват…, - чуть слышно прошептал он. - Виноват? В чём? – недоумевающе переспросила девушка. - Во всём. Что Амамия в больнице, в том, что ты чуть под колёсами не погибла… это я виноват.. . И я даже не представляю, что я должен сделать, чтобы спасти Кёко.
- Я не понимаю, - Котонами протянула руку и неловко коснулась плеча Тоши, - расскажи, что случилось. Тебя ведь как свидетеля вызывали. Ты видел убийцу? Ты что, знаешь ее? Отвечай, ты знаешь, кто хотел отравить Кёко? - Яд предназначался не Кеко, он был для тебя, Канаэ… Да, я знаю её, но сегодня не видел... Она с адвокатом сейчас, он убеждает её дать показания... Только всё бессмысленно - она просто улыбается и молчит... Следователь меня вызывал, чтобы дать почитать её дневник... Знаешь, мне никогда ещё не было так жутко.
Канаэ, боясь перебить, заворожённо слушала монотонный прерывающийся голос Ямады. Парень откинулся на спинку скамейки, закрыл глаза и глубоко вздохнул.
- Представь, толстенная тетрадь и на каждой странице с подробностью описываюсь я. Что сказал, что сделал. Мы работали вместе в паре фильмов. Еще она вроде бы появлялась на режиссёрских курсах, где я учился. Однажды мы столкнулись в магазине, и я помог ей донести тяжёлые пакеты до машины. Представляешь, я даже и не помню этого, а для неё это стало Событием с большой буквы. Каждый взгляд… каждое моё слово,… Я читал и чувствовал, что схожу с ума, - Голос Тоши дрогнул. Парень судорожно вздохнул, и на его лице заиграли желваки.
- Подожди, убийца - это кто-то с кем ты работал? – недоумённо переспросила девушка.
- Ну да, я же говорю! Мы работали вместе на «Судьбе»... Шизуко... Обычная девчонка. Наверное, даже симпатичная, правда, не особо умная... Была очень рассеяна в работе, много ляпов делала. Я несколько раз исправлял их, и в те разы ей не влетало от Сингаи. Это была моя работа! Если я заметил недочёт, я обязан был его исправить! Я не обнадёживал её! – Тоши схватил Канаэ за руку и с отчаянием посмотрел на девушку.
- Рассказывай дальше, это ведь не всё? Причём тут Кёко и я?– нетерпеливо потребовала Котонами.
- Нет, не всё, конечно, - постепенно успокаиваясь, но, всё ещё не выпуская руку Канаэ из своей трясущейся руки, продолжил Ямада. - Она принимала любую мою помощь, как знак внимания, а потом решила подарить мне шоколад на Валентина и признаться. Знаешь, я помню этот день. Кёко весь день была задумчивая. Сейчас я уже понимаю - это она без Тсуруги Рена грустила, всё-таки день влюблённых, а муж далеко. Она в гостиницу со съёмочной площадки пошла пешком, и вид у неё был совсем потерянный. Я пошёл следом и успел уберечь её от какого-то бродяги, который напал на неё в парке. В тот день мы с Кёко и подружились. - Тоши тепло улыбнулся, вспоминая. - Кстати, тогда она до самой гостиницы рассказывала о тебе и о вашей дружбе. Да… о чем я…
Ямада ненадолго замолчал, пытаясь сосредоточиться, - Да. Оказывается, когда я сорвался вслед за Кёко, то пролетел мимо Шизуко. Она шла дарить мне шоколад, а в итоге проследила, как мы с Кёко идём вместе в гостиницу. Она потом ежедневно следила за мной, но Кеко больше не ходила пешком, а потом приехал Рен… И тогда Шизуко решила ещё раз попытать счастья. Вот это я помню. Её признание. Я постарался тогда быть вежливым. Я ведь сам был безнадёжно влюблён тогда. Я сказал ей, прости, я благодарен за твои чувства, но люблю другую. Она, молча, кивнула и ушла. Тогда она и начала ненавидеть Кёко. Все вокруг восхищались ей, а Шизуко считала её чем-то вроде демона, заманивающего мужчин. Когда была вечеринка по поводу окончания «Судьбы», она узнала от Юки, нашего костюмера, что та уже получила новую работу в «Трёх сестрах» и что, скорее всего, и я здесь буду работать.
- Да, я помню, - задумчиво кивнула Котонами, - когда мы в первый день пришли на съёмки, то встретили Юки. Ей дубликат пропуска делали. Это Шизуко у неё его украла?
-Да, - кивнул Ямада, - Когда она чуть не сбила тебя у кофейни, она действительно пыталась задавить Кёко, но импульсивно, из-за вспышки ненависти. Помнишь, она брала что-то с заднего сиденья своей машины? Это был бенто для меня. Шизуко уже почти решилась идти встретиться со мной, утешить, если я переживаю из-за замужества Кёко, как вдруг увидела тебя в парике Аико, и её захлестнуло от ненависти.
- Но ведь яд в соке на импульс не спишешь, - возразила Канаэ.
- Да, ты права, это она делала уже целенаправленно. В тот день она решила приехать к началу рабочего дня и увидела розу у меня в руке. Меня ребята подкалывали из-за неё, я улыбался, и эта моя улыбка стала для Шизуко последней каплей. Тогда она поехала, купила иглобрюха и оставила отравленный сок там, где стояла роза.. И не только потому, что не хотела, чтобы рядом со мной была хоть одна женщина. Она убедила себя, что Кёко оборотень, который выпьет мою кровь и сожрёт мою душу. Последние два дня она начала писать особенно странные и страшные вещи… писала, например, что должна спасти меня от бакэмоно… Что вообще сделает целью своей жизни спасти меня от демонов… И знаешь, что самое страшное? Что когда всё это выплывет на судебном процессе, никто не поверит, что между мной и Кёко ничего никогда не было. Шизуко описывала иные дни, скрупулезно подсчитывая, сколько минут со мной общалась Кёко, сколько она сама. Причём с бредовыми комментариями о распущенности Кёко. Если этот дневник будет на открытом суде, то журналисты додумают всё так, как им захочется, достаточно вспомнить их недавний скандал со съемками в гостинице. Всегда найдётся масса тех, кто скажет, что дыма без огня не бывает. И они могут полностью погубить чистое имя Кёко... Лучше бы я никогда не подходил к ней! Что мне делать со всем этим, Канаэ? И как мне потом жить, если по моей вине Кёко или её дети пострадают?
- Для начала успокоится и понять, что ты не виноват. А потом мы вместе пойдём к следователю. Кёко слишком дорога мне, чтобы я всё это так оставила, – голос Котонами стал холоден и рассудителен.
- Я говорил со следователем. Я, Ямада Тоши, сын государственного чиновника, встал перед ним на колени и умолял уничтожить этот дневник, - криво усмехнулся Тоши, - но Шизуко молчит, и дневник их основная прямая улика. На баночке сока все отпечатки были смазаны. Неизвестно, где и у кого она покупала рыбу. Без подписанного признания, этот дневник - единственная возможность передать дело в прокуратуру. А срок Такарада дал им до завтра.
- Ну что ж, значит, теперь Я поговорю со следователем, и объясню, заодно, что Кёко – это самая любимая из тех девочек Лори, которых он запретил обижать. А если и я не смогу убедить, то будем думать, как получить подписанное признание.
_________________ Ибо что такое мир, когда не пир во имя Любви (с) НС
|