Интересно, хочется развития истории и посмотреть на встречу, особенно сестер Они-то не виноваты.Я тоже почему-то, поэтому и интригует))

tailin, ,эх, они-то не виноваты...

____________________________

Рен шел по коридору одной из студий и улыбался. Мысль о том, что Кёко тоже где-то здесь, недалеко от него, грела. Он узнал об этом случайно, наткнувшись на одного из служащих президента. Кёко должна была сниматься в какой-то рекламе.
«Было бы здорово случайно наткнуться на неё, хотя шанс совсем невелик», - думал актер, когда из-за одной из многочисленных дверей длинного коридора высунулась рыжая голова. Повертевшись в разные стороны, и заприметив высокую приближающуюся фигуру, голова замерла, видимо вглядывалась.
- Тсуруга-сан! – отчаяние, надежда и мольба отразились в голосе, - это вы?
- Могами-сан? – чуть опешил актер от того, что его мысли так внезапно стали реальностью. – Да, я. - Подтвердил свою личность Тсуруга, подходя к рыжей голове, которая тут же спряталась за дверью. - Позволь, я войду? Или, может, я помешаю?
- Нет, что вы! Вовсе нет! Я как раз надеялась, что кто-нибудь будет идти по коридору. – Лепетала через щелочку в двери Могами, - понимаете, я просто не совсем одета. И мне, очень нужна помощь.
- Помощь? – тактично, заглядывая в дверной проём, поинтересовался парень. – Я готов, а в чем собственно дело?
- Понимаете, дело в том, что я снимаюсь в рекламе лака для ногтей. Мне сделали просто сногсшебательный маникюр. Просто безупречный и такой красивый!.. – Начала было торжествовать Кёко, растопырив пальцы, но осеклась. – Так вот. В процессе съемок выяснилось, что мне необходимо несколько раз переодеться, для разных сцен. Первые два раза всё было хорошо, а сейчас моя костюмерша куда-то исчезла и я… Я сама не справлюсь, я испорчу маникюр, потому что, там такие маленькие, малюсенькие просто пуговки и петельки… Я обязательно что-нибудь испорчу. Тсуруга-сан! Вы не могли бы… помочь мне застегнуть… блузку? – краснея, отчаянным полушепотом закончила девушка.
«За что вы так со мной?» - взывал к небесам Рен, когда его пальцы скользили по шершавой полупрозрачной поверхности крепдешина. Смотря куда-то поверх головы своей кохай, актер на ощупь застегивал пуговки на высоких манжетах.
По пять на рукавах и около тридцати на самой блузке малюсеньких, обтянутых тканью пуговок с одной стороны и маленькие вытачные петли с другой. Задание, по сложности, приравнивалось к восхождению на Эверест, но отказаться он не мог. Вернее КАК он мог отказаться? Мысленно приказав рукам не дрожать, а голове думать о чем угодно другом, Рен перешел ко второй манжете.
Девушка стояла к нему спиной, одна рука была согнута в локте, облегчая доступ к рукаву, вторая, уже застегнутая, придерживала спереди борта блузки.
- Могами-сан, с рукавами я закончил. Что дальше делать? В смысле, ты повернешься или?..
- А вы можете так же, ну, со спины застегнуть меня спереди? – краснея до кончиков ушей, спросила девушка.
- Могу, но что бы ускорить процесс, лучше бы я видел, что делаю. Не надо смущаться, Могами-сан, просто представь, что это роль. Например, Сецуки. Сейчас вполне подойдет.
- Угу, - проворчала Могами, поворачиваясь, опустила руки, убрав их от груди и, низко опустила голову.
Справившись с нахлынувшим волненьем, актер поднес руки к девичьей шее, нащупал первую пуговку воротника-стойки и замер, впиваясь взглядом в хрупкое тело. Светлая кожа, теплого оттенка, плавные линии, ключицы и мягкая чуть заметная ямка между ними.
Руки невольно поползли вниз, легкая ткань, моментально поддавшись, потянулась следом. Девушка вздрогнула. Ладонь актера легла ей на плечо, моментально обволакивая его мягким теплом, успокаивая. С губ девушки слетел еле слышный вздох, и она наклонила голову вбок, подставляя нетерпеливым губам изящную шею…
- Тсуруга-сан?
- ---------------
- Тсуруга-сан!
- А? Да? – очнулся от своих грез Рен, поднимая глаза от зоны декольте своей подопечной.
- Вы… Куда это вы смотрите?
- Я? Никуда не смотрю. Просто задумался. О своей роли. Новой. Да, – смутился актер, поняв, какую допустил оплошность. Ситуация грозила ему как минимум обвинением, в том, что он бабник.
- Роль, говорите? – недоверчиво спросила актриса.
- Да. Двое влюбленных не решаются сказать друг другу о своих чувствах, - на ходу придумывал актер, - и герой дарит своей возлюбленной брошь, в виде сердца, покрытого сияющими камнями.
- Правда? Какая, наверное, красота! Вот бы посмотреть на такое. – Глаза девушки начали излучать восторг от собственной разыгравшейся фантазии.
- Ну да, вот я и подумал, как бы это смотрелось со стороны, и какого размера должна быть брошь, что бы, не быть слишком броской и хорошо сочетаться с такой вот, например, блузкой.
- Такая вещь, подаренная любимым человеком, не может быть слишком броской или слишком большой! Она в любом случае великолепна! – яростно встала на защиту мифической безделушки Кёко.
- Возможно, возможно, - проговорил Тсуруга, поспешно застегивая последние пуговки. – Всё! Готово. Думаю, тебя уже ждут на площадке. – Не давая опомнится актрисе, проговорил Рен.
- Да, мне уже пора. Тсуруга-сан, спасибо вам большое! – очнулась от своих грез Кёко. - Вы в очередной раз меня спасаете. Где бы я не находилась, вы все время оказываетесь рядом. Спасибо вам, еще раз. – Девушка поклонилась своему семпаю.
- Да это же просто совпадение, Могами-сан. – Улыбнулся актер. – Кстати, это последняя сцена в сегодняшних съемках? В таком случае, я подожду тебя. Подброшу до дома.
- Ой, не стоит беспокоиться! Вас, наверное, Яширо-сан ждет.
- Нет, сегодня утром он уехал договариваться о новом проекте, а там что-то пошло не так, в общем, он до сих пор не вернулся.
- Вот как! И вы, наверное, весь день ничего не ели, Тсуруга-сан? Вас же нельзя одного оставлять! Вы должны сейчас же поесть, а не ждать меня!
- Вот как мы договоримся, - радовался Рен удачному повороту событий, - я дождусь тебя, и мы вместе поужинаем, один я есть отказываюсь категорически.
- Вымогатель! – стрельнула Кёко недовольным взглядом, уносясь по коридору. – Значит, я не завалю не одного дубля и освобожусь как можно скорее!
«Можешь не торопиться. Я тебя дождусь» - подумал актер, вслед уносящейся девушке.

«Сколько можно её ждать?» - бесился Шо, сидя в своей машине. После обеда, Кёко села в машину своего агентства и её повезли в эту студию. Певец, неотступно следовал за ней и вот уже четвертый час изнывал в машине, выбегая только к кофейному аппарату в лавке через улицу. Для него было нетипично сидеть столько времени на одном месте, но к своей миссии он отнесся очень серьезно. Сначала даже хотел замаскироваться, но вовремя одумался, ограничившись кепкой и солнечными очками. Он вышел, огляделся, удачное парковочное место оставляло возможность следить за входом в здание, но оставаться незамеченным. Потянувшись, Шо начал расхаживать взад и вперед, меряя шагами расстояние от фонаря до фонаря.
«Один, два, три… Может и не нужно мне прятаться? Просто встретить её и подвести до дома. Пять, шесть… Ну да, размечтался, так она и согласилась. Семь, восемь, девять… Вообще вся эта ситуация меня раздражает, может зря я ввязался и затеял это все. Правильно говорят, что инициатива наказуема, вот теперь сижу в свой чуть ли не единственный выходной за долгое время и, кто бы мог подумать, жду Кёко! Десять, одиннадцать…». Нога со злостью отоварила фонарный столб. «Что б тебя!» - продолжал портить государственное имущество Шо. Неповинный предмет терпел выходки парня, смиренно принимая удар за ударом. «Аха!» - певцом завладел азарт, «не можешь ответить?» - удар, «боишься меня?» - удар. «Вот тебя, вот тебе, вот…» - накопившаяся от долгого сидения энергия нашла выход, и только шелест проезжающей мимо машины привел парня в чувства. Покраснев от своей дурацкой выходки, он поглубже натянул кепку и отошел от столба подальше, делая вид, что ничего такого не было.
«Ну где же ты, Кёко? Где?» - на Шо начала наваливаться усталость от однообразия и безделия всех этих долгих часов, как вдруг, автоматическая стеклянная дверь здания выпустила на волю маленькую девичью фигурку с ярко рыжими волосами. Певец на секунду замер, соображая, что нужно делать, а потом в два прыжка оказался у своей машины, залез внутрь завел мотор, напряженно сжал руль и принялся во все глаза смотреть на Кёко, как будто у той, сейчас появятся из туфель пара маленьких колесиков и она умчится быстрее ветра, оставив позади только облачко пыли. Но ничего такого, конечно, не произошло. Сделав пару шагов от входа, она остановилась оглядываясь. Автоматическая дверь снова открылась, заставив Шо чертыхнуться, выпустила высокого брюнета.
Рен подошел к Кёко, улыбнулся, что-то сказал, девушка в ответ просияла, чуть покраснев через долю секунды. Актер рукой показал девушке направление и они зашагали бок о бок, переговариваясь о чем-то явно интересном. Кёко задирала голову на актера, что-то говорила, показывала руками какие-то размеры. Рен изображал отчаяние, опуская плечи и голову, явно веселя тем самым девушку.
«Что б тебя! Откуда ты взялся? Как ты там оказался? И куда ты её ведешь?» - тысяча вопросов разрывала голову блондина, с отчаянием наблюдавшего, за уходящей парочкой.
Рен и Кёко подошли к припаркованному неподалеку серебристому поршу и парень, пряча улыбку себе под нос, распахнул перед девушкой дверцу пассажирского сидения. Та, чуть замявшись, то ли от неловкой для неё ситуации, то ли от замеченной улыбки, устроилась в кресле. Через минуту, машина уже уходила на поворот близлежащей улицы.
Резко выкрутив руль, певец заставил покрышки противно взвизгнуть, а затем, поддав газу, ринулся следом.
Престижный район, огромная многоэтажка, закрытая территория, разве что табличка «Посторонним вход воспрещен» не висит. Шо встал на аварийку неподалеку и теперь, выйдя из машины, задрал голову, тщетно пытаясь угадать в каком же из этих окон может обитать его злейший враг.
Когда они подъехали к этой громадине, Шо осознал, что Тсуруга не просто подвозит девушку домой, как он изначально понадеялся, а везет её к себе. Чуть не выпрыгнув из машины вслед за скрывающемуся на парковке поршу, Шо перестал воспринимать ситуацию как простую слежку и теперь видел в этом личное оскорбление и вызов.
«Да как она могла? Неужели эти двое?.. Нет! Нет, быть не может. Она бы не посмела, она бы не позволила! Да чем они там занимаются? Он использует тебя и выкинет! Неужели ты не понимаешь! Стоп! Стоп! Ты же знаешь Кёко, как свои пять пальцев. Её позиция в отношении всего этого приравнивается к детсаду. Принц-свадьба-поцелуй! И в этом она непоколебима!», - певец усмехнулся. «И чего я так разнервничался? Наверное, по работе что-нибудь».
За рассматривание окон прошло около двух часов, за это время значительно потемнело и чуть похолодало. Парень, перестав рассматривать светящиеся квадратики-окна, передернул плечами. В животе предательски заурчало. Несколько стаканчиков кофе и пара сэндвичей из забегаловки были отправлены в желудок еще днем. Выругавшись про себя, Шо глянул на часы, бессильно опустил голову, назвав себя несколько раз идиотом и тупицей, припомнив себя, что он король этого мира и заниматься подобным вообще не должен, певец увидел рядом серебряный отблеск намытой машины, встрепенулся.
«Куда теперь?» - пропавший энтузиазм набирал новые обороты. Ехать пришлось недолго. Машина актера затормозила около невысокого здания, на первом этаже которого располагалась Дурумая. Быстро выскочив из неё, Кёко подождала пока Рен выйдет из машины. Они стояли друг напротив друга и улыбались. Шо открыл окно и высунул голову, вслушиваясь в каждый шорох.
- Иди, - донесся до него мягкий голос Тсуруги.
- Да. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи. Кеко?
- Д-да?
- Я позвоню тебе завтра.
- Конечно, Р-рен, - чуть сбился голос девушки. Она неуверенно улыбнулась, потом повернулась и быстрее молнии пропала в темном дверном проеме.
Постояв еще с минуту, как будто ожидая чего-то, актер повернулся к своей машине, сел за руль и скрылся в конце улицы.

«Что за чёрт? Почему по именам?», - Шо тяжело опустил голову на руль. Комок, сжавшийся внутри, подбирался к горлу.
«Что за чёрт? Что происходит?» - на глаза напала непонятная резь, сморгнув несколько раз, певец нащупал на соседнем сидении телефон.
- Эрика-сан? Это Шо. Адрес… записывайте адрес.

Вот урод! Как бы засунула ему этот телефон по самое не хочу! Но я рада, что у Рена и Кеко по чуть-чуть что-то налаживается:) спасибо за проду:)

Вах, вах по именам

Выкрутился лис

Двойной лис,знает на что давить

Столб - бедняжка.

Нееет, Шо, чего творишь, а?!
Автор,

он просто делал свое дело.
Конечно знает! Это же Рен!
=^_^=, Valik@, спасибо

FREYA, как я рада новой проде!!!
спасибо за новый кусочек))
Рен и Кьеко меня порадовали))) что же произошло дома?!
Хотя да, самая беспомощная девушка - это та, у которой накрашены ногти! А Рен так вовремя ей помог... Ну да, учитывая, какие они оба были красные...

Все-таки интересно увидеть встречу сестер, учитывая, что мелкая очень похожа на Кьеко в детстве. Мне кажется, Рен спалится в этой ситуации.

Найтария, спасибо большое
Буду укладываться в мини, так что ждать осталось немножко

Как в мини? Тут же можно развернуться вовсю...

Например, в миди:)

Всего и побольше. У Кеко еще ни разу не было сестренки. Тут столько можно накрутить.
Ждем.

Да-да! Никакого мини!
Тут так можно развернутся!

*берет свои слова назад про встречу сестер*

Думаю Веда и Nikitr9m не имели в виду эту конкретную сцену...
Веда & Nikitr9m, спасибо за мнения

Я имела в виду, что если уж такая завязка, то в мини уложить реакцию Кеко, реакцию Рена, реакцию малышки и Шо как-то уж занадта... А ведь есть еще Такарада, Мария, которая считает себя сестренкой Кеко...

Я исходила из конкретных чисел (мини - 20 печатных листов), у меня пока неполных 10. Моя идея такова, что вполне подойдет под размер. Всё что хотела - распишу

Я исходила из этого

и создалось впечатление, что следующая прода станет последней. Гомен

FREYA, Интересный рассказ

поддерживаю на 100%
Жду проду

Веда, не последней. Да ничего)
Smile), спасибо!

Спасибо за продолжение! Рен с Кёко радуют безумно)))

(но... встречу, встречу ждемс )

По поводу размера решать автору, но уж если пойдет история... так же просто не закончится.

tailin, спасибо!

Кёко проснулась рано утром в тот самый момент, когда солнце только-только отрывается от горизонта. Конечно, в городе это можно увидеть, только взобравшись на самый высокий небоскреб, но ощущение, что где-то за всеми этими огромными домами, бесконечными магистралями, за сизым дымом труб на окраинах в эту самую минуту солнце озарят бесконечный зеленый луг, спрятавшийся под слоем низкого утреннего тумана, приносило душе удовлетворение и покой. Девушка улыбнулась. Как всё просто, просто и хорошо. Одно неверное слово и столько счастья.

- Нет, Могами-сан, пожалуйста, не надо столько готовить, я в жизни этого не съем! – умолял высокий брюнет, разошедшуюся у плиты девушку.
- Ну, уж нет, Тсуруга-сан! Вы сегодня не ели весь день, а потом еще и меня ждали. Я должна вас отблагодарить хоть как-то, - протестовал поваренок.
- Это уже смахивает не на благодарность, а на наказание! Глядя на масштаб приготовленных блюд, я, после приёма пищи, пожалуй, буду похож на слона! Индийского!
- Почему не на африканского?
- А ты видела, какие у него уши?! – девушка удивленно посмотрела на хозяина квартиры, сдвинула брови, примеряя в своем воображении гигантские слоновьи уши к его голове, и прыснула от смеха. Чуть не рассмеявшись вслед за ней, Рен решительно продолжил:
- Вот видишь, тебе смешно, так что очень прошу, Кёко, пож… - актер запнулся, поняв, какую вольность он нечаянно допустил. Поднял глаза на актрису, та застыла с ножом в руках.
- Прости.
- Нет! – выпалила она резко.
- Нет?
- Нет, в смысле… Всё в порядке, - смущенно произнесла Кёко и покраснела, - я совсем не против, что бы вы… Что бы вы звали меня по имени, – громко закончила Могами, как будто звук её голоса придавал смелости, и уставилась на семпая.
- Я буду рад, если и ты будешь звать меня по имени, – решившись, тихо проговорил тот секунду спустя, ожидая немедленного отказа.
- Хорошо, - быстро ответила актриса, опустила голову и погрузилась в готовку.
Разговор больше не клеился. Оба стали молчаливыми, избегали смотреть друг на друга, резко отводя взгляд, пряча невероятно счастливые, смущенные глаза. Ужин прошел почти в полном молчании.

Собираясь на работу, Кёко, глупо улыбаясь и нервно хихикая, время от времени поглядывала на телефон. «Я позвоню тебе завтра», - крутились в голове слова, заставляя сладко ежиться и нервно сжимать кулачки.
«Ну и что такого, он мне каждый день звонит за чем-нибудь. И подвозит домой, и ужинаем мы вместе время от времени. И я готовлю ему. Ну и что. Что такого? Почему хочется укрыться в темном углу и хихикать, нервно потирая ручонки, как сумасшедший какой-нибудь? Всё же так естественно, мы уже столько времени знакомы, что называть друг друга по им… именам вполне естественно. Рен. Рен! Рееен! Хи-хи-хи. Рен-сан! Хи-хи. Тсуруга-сан. Тсуруга Рееееенн. Реен…», - девушка закружилась по комнате. «Рен-Рен-Рен!», - звенели мысли. «Ну и что, что не сезон! Надену сарафан!»

«Странно», - Могами вышла из дома, решившись пройтись до работы пешком. - «Вообще-то, насколько я помню, у семпая выходной сегодня, зачем он мне может звонить? Что-то обсудить на счет роли или… или… ЧТО? Странно…», - девушка не спеша шла, рассуждая и пытаясь понять мотивы Тсуруги. Безуспешно.
Погода была замечательная. Утреннее солнце слепило глаза, грело побледневшую после холодной зимы кожу, обволакивая теплом легкого ветерка. Гулять – одно удовольствие! Хорошо, что не надо спешить на работу. Срочных заданий от Такарады-сана не было, съемок сегодня тоже нет. Вдыхая утренний воздух, невольно ощущаешь умиротворение. Редкие машины и чириканье птиц в городском парке, находившемся неподалеку, дарили ощущение почти полной отстраненности. Мысли гуляли далеко-далеко, там, где искриться голубым река, и белобрысый мальчишка с хиторой объясняет, что умеет летать. Хорошо!

- Эико! Нет, стой! Подожди, не беги, Эико! Эико! – доносился до неё крик. Правильно, мамы должны беспокоиться о детях, - проскользнула мысль у Кёко.
- Эико! Там дорога! Стой! ЭИКО! НЕТ! – крик неожиданно стал пронзительным и истеричным, заставляя Кёко обернуться в тот самый момент, когда маленькая девочка с двумя озорными хвостиками по бокам выбежала на проезжую часть.
- Нет, - прошептала актриса, и ноги сами понесли её на дорогу. Рядом, взвизгнув, пронеслась машина, другая, еще одна неслась прямо навстречу застывшей девочке. «Только бы успеть», - Кёко сжалась и ринулась к ней.
Колени пульсировали и жглись, ободранные ладони очень сильно болели. Могами открыла глаза. Девочка, лежала на асфальте прямо под ней, цепко обхватив шею девушки руками, и смотрела широко открытыми глазами, не мигая.
- Всё хорошо? Теперь всё хорошо, - сказала спасительница, успокаивая то ли себя, то ли ребенка, – не бойся, все хорошо.
Девочка моргнула, скривилась и вдруг отчаянно и громко разревелась.
- Эй, ну что же ты? Испугалась? – актриса хотела погладить Эико по голове, но рука была грязная, через ободранную кожу сочились капельки крови. – Что ж, давай вставать, пока народ не собрался, - девушка встала на колени, обняла все еще рыдающую девчушку и поднялась.
- Где же твоя мама? – спросила Могами. К ним, плача и причитая, подбежала какая-то женщина средних лет, губы у неё дрожали, от слез потекла тушь, и она всё время твердила: «Эико… Эико», пытаясь обхватить девочку.
Руки у спасительницы быстро устали, и ребенок стал медленно сползать вниз, стараясь зацепиться за сарафан девушки, но безуспешно. Кёко попыталась передать её женщине, но Эико съехала на асфальт. Захныкав, она подняла глаза, растерянно озираясь.
- Малышка, вот же твоя…
- Мама!.. – одновременно произнесли сестры. Одна зареванным голосом, просящим защиты, вторая ледяным полушепотом.
Младшая, обхватив мать, уткнулась ей в ноги и продолжала всхлипывать. Бессознательно водя по растрепанной голове малышки руками, Эрика посмотрела на старшую дочь. Девушка замерла.
- Стой… Пожалуйста, только не уходи, останься, только сейчас, только поговорить, - бессвязно лепетала женщина, – К-кёко, пожалуйста. Выслушай. Только раз, прошу.
Потрясение было настолько сильным, что Могами даже не попыталась уйти, она, против своей воли, смотрела и смотрела на эту женщину и её ребенка, не в силах отвести взгляд, не веря тому, что видит. Но, справившись с собой, отвернулась, борясь с негодованием, она попыталась сдержать неожиданно запросившиеся на волю слезы.
- Тетя, тетя! – её потянули за руку. - Ты вся грязная! – девочка теребила её пальцы.
- Кёко, - дрожащим голосом произнесла Эрика, - пойдем, сядем где-нибудь, тебе надо промыть ссадины. Заодно и поговорим, - прибавила она тише.
- Я… Нет. Мне на работу надо, - выдавила актриса.
- Я прошу тебя, это не займет много времени. Ненадолго, пожалуйста, - уговаривала женщина.
- Я не знаю. Мне действительно надо…
- Тетя, пойдем с нами! – вмешалась Эико, – пойдем, мама купит нам что-нибудь вкусненькое!
Кёко и Эрика одновременно подняли друг на друга глаза и вздрогнули.
- Я пойду, - неожиданно согласилась девушка.

Небольшое кафе, где в этот ранний час людей почти не было, приветливо впустило в свои двери трех посетительниц. Кёко сразу же направилась в туалет промыть колени и руки, привести мысли в порядок и морально подготовиться к дальнейшему разговору. Ей очень хотелось уйти, было так неприятно и страшно говорить с этой чужой женщиной, которая по всем законам была её матерью. Стоило девушке поднести руки к лицу, как она поняла, что их трясет мелкая дрожь. Что бы хоть как-то её унять, Могами сунула ладони под воду, ссадины обожгло. И всё же, кое-что заставляло остаться. Та маленькая девочка, одновременно такая похожая и непохожая на неё саму. Ведь это – сестра! Эта мысль поражала еще больше, чем встреча с Эрикой. Неужели такое возможно, и у этой женщины есть дочь!
Как любой нормальный человек, Кёко не раз думала о том, как встретит свою маму. Ребенком она ждала и верила, каждый праздник думала, что на этот раз уж точно, но нет. Годы шли, надежда умерла, и Могами стала равнодушна. А в какой-то момент, начала бояться этой встречи, изо всех сил надеялась, что она никогда не произойдет.
Актриса вышла в зал, оглянулась, а вдруг ушли. Нет, Эико махала ей руками из-за перегородки, приглашая скорее идти к ним. Кёко подошла. Их мать сидела, опустив голову, изредка одергивая активную девочку. Та, почувствовав напряжение, на короткое мгновение тоже затихла, а потом затараторила, что она непременно хочет мороженое и не один шарик, а целых три!
Могами села, её мать молчала и только Эико неугомонно ползала по небольшим диванчикам, иногда пытаясь залезть на перегородку между ними.
- Кёко, - наконец тихо заговорила женщина, заставляя девушку внутренне сжаться, - я приехала, потому… что хотела познакомить… вас. Я не жду прощения или того, что ты начнешь общаться со мной. Я понимаю. Но, возможно для неё, - она показала на младшую дочь, - в твоем сердце найдется немного места. Ты уже поняла, это твоя сестра, – Эрика замолчала, но, не дождавшись ответа, решила продолжить, - Её зовут Эико, ты уже слышала, ей шесть…
- Ты и её решила бросить в этом возрасте, - чуть слышно сквозь зубы сказала Могами.
- А? Что?– не расслышала женщина, но Кеко не собиралась повторять.
Эрика, уловив её настроение, занервничала и забеспокоилась, не зная, что еще. Она надеялась хоть на какую-то реакцию со стороны старшей дочери, но та молчала. А Эико, все-таки рухнув с какого-то диванчика на пол, прибежала к маме жаловаться на свою беду. Нервно кусая губы, женщина прижала к себе маленькую дочку, пытаясь утешить её и пряча свою растерянность в заботе, и, наконец, вновь заговорила:
- Кёко, ты выросла такой красавицей, - начала она, - я недавно узнала про твою карьеру актрисы и очень обрадовалась за тебя. Нет, ты не подумай, я не поэтому приехала сюда, я решилась на это гораздо раньше…
Глаза девушки жадно смотрели на Эико. Прижавшись к матери, она ловила её взгляд, получая в ответ теплую улыбку и нежные прикосновения… «Нет, нет, нет, зачем ты так смотришь на неё, нет, нет, этого не может быть…». Девочка прячет глаза от слепившего солнца, с лукавой улыбкой, бережно берет мамину руку и строит из неё у себя на лбу защитный козырек… «Так заботливо? Разве такое возможно? Разве она так может? Разве такое может быть? Никогда, я никогда…» Женщина, с наигранной сердитостью теребит её за волосы и строго грозит ей пальцем… «Это невозможно! Нет! Ты не такая! Ты не можешь такой быть! Не можешь так нежно заботиться, не можешь так тепло смотреть, не можешь! Ты не можешь любить!», - эмоции били через край, ненависть, злоба, зависть к безграничному доверию и чистому детскому счастью захлестнули её. Вскочив с места, Кёко бросилась вон.
Колени болели, от быстрого бега захватывало дыхание, она неслась так быстро, как могла. Остановившись только перед заветной дверью, на секунду застыв, нажала звонок, а еще через мгновение уткнулась головой в широкую грудь своего семпая и разрыдалась.