Только приехала домой и сразу же заглянула на любимый форум. И не зря, почти сразу же наткнулась на фик одного из моих любимых авторов.
Letto классно получилось и необычно. Я сначала даже и не поняла что наш Рен-Куон с Эдвардом разговаривает. Кажется на роль психолога он неплохо подошел, с его то способностями. Буду ждать продолжения

по крайней мере, не больше Скипа)))

Опа, вот и оно пришло))) кроссовер на этот раз другой))
Осторожно, невнятный кроссовер!


Сейчас я почти ни в чем не уверена.
Вчера… Да.
Сегодня, после всех этих взглядов и извиняющихся улыбок, меня начинают глодать сомнения.
Я сижу в кино, последний ряд – места для поцелуев. Ничего такого, просто только на это место и было свободным. Рядом со мной сидит девушка – ей и вовсе достался последний билет – она стояла в очереди за мной, и я успела услышать, на какой сеанс она шла.
Она грустная, я грустная.
Сидим и смотрим слезливый романтический фильм.
После долгого затяжного поцелуя героев почти в начале фильма я отворачиваюсь, краем глаза замечаю, как она морщится. Смотреть на нее намного интереснее, чем на экран.
Она… живая. Светлые волосы в небрежном хвостике, джинсовая курточка брошена на пол. Рука свисает с подлокотника, пальцы чуть шевелятся, как будто она играет на пианино.
Она смотрит вперед, сквозь людей в креслах перед нами, сквозь стены, кажется, даже сквозь… Нет. Просто она что-то ищет, шарит слепыми от слез глазами по расчерченной разноцветными тенями простыне.
Ей больно.
Моя неуверенность расцветает буйным цветом. Я ничем не могу помочь, стоит ли вмешиваться?
Может, ей так легче? Как мне.
Сегодня утром какой-то служащий отеля спросил меня, хорошо ли я спала.
Я огрызнулась. Просто потому что сегодняшнюю ночь я провела в объятьях Рэна, а утром он вежливо поцеловал меня в щеку и ушел репетировать.
Я теперь я не знаю, что делать.
Фильм заканчивается, и я с трудом могу вспомнить, о чем шла речь.
Она решительно расправляет плечи, но не уходит – сидит в кресле, как и я, и смотрит на медленно ползущих к выходу зрителей.
- Зачем я сюда пришла? - она произносит это в воздух, но поворачивает голову ко мне, и я автоматически отвечаю:
- Я тоже не знаю.
Она долго молчит. Затем встает, надевает курточку, и тихо советует:
- Если можешь, возвращайся к нему.
- А ты?
- А я не могу, - шепчет она и внезапно растворяется в темноте.
Я смотрю титры. Сердечки, завитушки букв, розы…
Очень пошло и красиво.
Телефон коротко оповещает меня о СМС-ке. И я тупо смотрю на незнакомый номер, и в эту секунду это так… так важно.
Я не решаюсь открыть сообщение. Оно не мне.
Подскакиваю с кресла и бегу в холл, может быть, она еще не ушла?
На ум мне приходит имя, ее имя, но я не могу заставить себя его произнести. Я просто кричу: «Подожди!»
Светло-голубая джинсовая спина замирает.
Я сую телефон ей в руки и заставляю ее сжать пальцы.
Она непонимающе смотрит на меня, я внезапно ухмыляюсь:
- Это твое.
- М-да?
- Совершенно точно!
Я разворачиваюсь и ухожу. В моей голове застревает картинка – она открывает СМС, охает. Телефон выпадает из ее рук, задняя крышка отлетает куда-то в тень, и из этой тени выходит высокий худой человек в коричневом плаще. Он поднимает крышку, как-то ехидно поправляет очки и идет к ней, с каждым шагом все быстрее и быстрее.
Скорее всего, это только моя фантазия, но мне хочется, чтобы все было именно так.
Я бегу к отелю.
Мальчик-портье, которого я так обидела утром, сидит на ресепшене с газетой в руках и зевает. Он замечает меня и я, чтобы сгладить утреннюю неловкость, широко ему улыбаюсь.
В номере Рэна нет. Ни одежды, ни его путеводителя по Лондону, еще вчера лежавшего в тумбочке, ни даже зубной щетки в ванной.
Ни-че-го.
Опоздала?
Я обвожу взглядом холодную, аккуратно заправленную кровать, но вижу другую – ту, в которой подушки валяются в ногах, простыня сбилась, а одеяло невероятно красиво скомкано.
Где сейчас эта кровать?
Я дышу спокойно и размеренно, выхожу из номера и иду к соседнему.
Будь там, будь там.
Телевизор вопит о разгромном счете, с которым проиграла Испания. Свет погашен.
Чемодан валяется рядом с разгромленной кроватью, которую словно топтали.
Рэн лежит поверх покрывала, одна рука за головой и рассеяно поглаживает корешок путеводителя, лежащий на его животе. Глаза бессмысленно глядят в потолок.
Скинув путеводитель на пол, я устраиваюсь под боком Рэна и сую свой кулак под его ладонь.
- Я бесчувственная скотина, - радостно сообщает мне он.
Не пытаясь сдержать улыбку, я возражаю:
- Ну не совсем…
Он меня не слушает и предлагает:
- Если хочешь, можешь избить меня тапочком.
- Чемоданом надежнее.
- Давай чемоданом.
Сейчас все просто и понятно – на самом деле вся проблема была в том, что мы оба идиоты.
Теперь-то мы об этом знаем и проблема исчезает сама собой.
Я слышу странный звук, эхом отдающийся в ушах, приподнимаюсь, но Рэн укладывает меня обратно:
- Лежи.
Я осторожно спрашиваю:
- Все хорошо?
- Все просто великолепно.




часть первая: viewtopic.php?p=236396#p236396
часть третья: viewtopic.php?p=257808#p257808

Letto, это же не конец, да?

Веда, этого куска - конец

Ага! *довольно потирает лапы* Значит, будет еще! Гуд, гуд

Я прошу прощения за свое невежество, но - это что?

А фанф классный, дааа))) Про чемодан понравилось)))

Веда, как сложится))
Anassazi, DW это Doctor Who, Доктор Кто)

ура-ура! продолжение! ну, так как "Конец" не стоит, то буду надеяться на проду))

snow_queen, скорее всего, следующая прода тоже будет из другой оперы))

Letto, интересная задумка вышла. Спасибо!

Eliora, уу люди, надо знать классику британского киноматографа

И как я упустила такую красоту? Замечательные миники. Получила огромное удовольствие и от первого, и от второго. Не читала и не смотрела "Сумерки", да и с классикой кинематографа, увы, не знакома, но мне очень понравилось. Letto, спасибо:) Буду ждать продолжения банкета

Tuha_Igg, спасибо)))

Привычное предупреждение: Невнятный кроссовер!
имейте в виду, я за это долго рождавшееся в муках творчества детище буду кусать

Я открываю глаза. Потолок теряется в сумраке, вокруг тишина и мне до жути холодно. Я смаргиваю слезу и вспоминаю…
…Машину перевернуло несколько раз. Ремень заклинало, и когда я наконец выбрался из горящего джипа было слишком поздно. Взрыв за спиной швырнул меня вперед, прямо в объятия неласкового асфальта. И я отключился.
Больница?
Слишком тихо и темно. Аппараты, иголки, медсестры… Ничего нет.
Я пытаюсь встать, сил практически нет, меня трясет от холода… и голода. Словно я не ел несколько дней. Редкое для меня желание поесть насторожило.
Пол показался мне просто ледяным. Поджав ноги, я по-турецки сел на кровати и обозрел свои временные «владения».
Морг.
Я был в морге.
Умер?
Неужели посмертие действительно такое… холодное?
- Ты как?
Я резко обернулся. Шея хрустнула, я охнул, схватился за нее и тут же отдернул ладонь. Волосы на затылке были словно в засохшей грязи. Или крови. Я осторожно ощупал голову, боясь неизвестно чего. Дырка в черепе? Трещина? О голосе я благополучно забыл.
Никаких повреждений.
- Ты ничего не найдешь. Уже зажило.
Вспыхнувший свет больно ударил по глазам, я скорчился, закрыв лицо ладонями:
- Убери… пожалуйста.
- О! Прости.
На ней был медицинский халат и шапочка. Губы сжаты, а глаза смотрят сочувствующе:
- Ты в порядке?
- Что со мной? Почему я в морге?
Она помедлила, потом робко улыбнулась:
- Ты умер.
- Умер? Серьезно? Это так теперь сообщают о смерти? «Ты умер»?
Она вспыхнула и сделала шаг вперед, я попятился:
- Спокойнее. Извини, - я выдохнул, - Я немного… не в себе.
- Я понимаю. Скоро это пройдет, - она подошла совсем близко, теперь нас разделяла только моя каталка, - У тебя есть выбор. Ты можешь умереть, умереть окончательно или…
- Или?
Она протянула раскрытую ладонь и то, что лежало в ее руке… Я сглотнул, чувствуя новый прилив голода.
Донорский пакет. Кровь.
- Почему я? – прошептал я.
- Это все мой дедушка, - она качнула плечами, кровь в пакете качнулась вместе с рукой. Я глубоко вдохнул, надеясь почувствовать запах, но полиэтилен все скрывал…
- Мы были знакомы.
Это немного привело меня в чувство.
- Я не помню тебя.
- Если решишь остаться – вспомнишь. Мы какое-то время… были вместе, - она неуверенно прикрыла глаза, словно ей было тяжело говорить, - Потом… кое-что случилось… И мне пришлось заставить тебя забыть. Обо мне… нас.
Ее лицо не казалось мне знакомым, голос и манера говорить не вызывали дежа вю, но я почему-то ей верил.
Моя жизнь не была какой-то особенно интересной. Да, я хороший актер. У меня есть друзья, семья, с которой я созваниваюсь только четыре раза в год – день рождения родителей, мой и Рождество. Были девушки, которые были мне симпатичны… Но ни одну я не любил. Причины не было, я не трагический герой.
Никогда не было женщины, которая могла бы стать причиной моего одиночества.
Или была?
Не помню, когда появилось это чувство потери, но знаю, то последние десять лет оно было со мной непрерывно. Словно я забыл о чем-то важном, таком важном. О чем-то, что было гигантской частью моей жизни.
Ее?
Моя рука автоматический приняла донорский пакет из ее рук. Пальцы дернули край над наклейкой. Несколько капель попали на кожу, и они показались мне обжигающими.
Мне хотелось отвернуться, но я заставил себя смотреть в ее глаза и поднес пакет ко рту.
Я не закрывал глаза и видел, как судорожно дернулось ее горло, словно она тоже хотела…
Хотела…
Кьеко.
Горячие слезы капают мне на шею, она что-то слабо бормочет. Я обнимаю ее, стараясь удержать, но она сильнее, она отстраняется. Щеки мокрые, губы дрожат:
- Прости меня, прости… Так не должно было быть…
Темная фигура за ее спиной кладет ей руку на плечо. Она всхлипывает, я пытаюсь вернуть самоконтроль, спасти ее, защитить ее. Я не понимаю, почему ей так больно?
Она целует меня, забыв о робости, жадно, словно в последний раз.
Это и есть последний раз, но я об этом еще не знаю.
Она смотрит мне в глаза и приказывает.
Забудь.
Слова эхом разносятся в моей голове, мелькают картинки, словно прокручивающаяся на большой скорости пленка.
Затем она выцветает и…
И что?
Я забываю.
Она все еще смотрит мне в глаза.
Пустой пакет валяется у моих ног, десны болят, и кожа на лице кажется стянутой. В голове пусто.
- …Я умирала от голода. Дедушка нашел меня… И обратил.
- Как давно…?
- 1832. Мне было семнадцать.
Молчание давит.
- Неужели я влюблен в старушку?
Каменная маска спокойствия на ее лице трескается и сменяется хохотом:
- Куон! Ты… Ты… Ты мерзавец!
- Только не хмурься, а то морщины вылезут!!
Я обхожу каталку.
- Значит, твой отец актер?
- Известный. Куу Хизури.
- Честно говоря, никогда не слышала, хотя мой дедушка как раз очень любит актерское искусство.
- Это его хобби?
- Он владеет агентством талантов. Может слышал, «LME»?
- Ого! Мне начинать бояться?
- Он не настолько страшный!
- А ты? Ты тоже актриса?
Она изумленно смотрит на меня и ехидным голосом спрашивает:
- И как же ты догадался?
Она опускает голову и сжимает кулаки. Я подхожу совсем близко.
- Я могу тебя поцеловать?
- Я… Я не…
- Кьеко?
- У меня есть тайна. И я не думаю…
- Вот именно. В этом деле вообще лучше не думать…
- Почему? Почему ушла? Почему стерла себя?
Она начинает плакать, я снова чувствую забытое и вернувшееся желание ее утешить, но подавляю его. Мне нужны ответы.
- Это было неправильно, - она еле шепчет.
Я слышу, как течет вода в водопроводе, как звенит натянувшийся трос в шахте лифта, слышу сердцебиения людей на этажах над нами.
Но я с таким трудом слышу ее голос.
- Ты… Ты был жив. А я нет. Я мертвая. И все, что ты давал мне – тепло, доверие… любовь… Не вернули бы меня к жизни. Я тянула тебя за собой. Я не могла забрать тебя с собой.
- А ты не пробовала спросить? Может быть, я хотел этого? – я уже кричу. Она поднимает голову:
- Я никогда не смогла бы дать тебе семью! Ты мог столько всего! Столько возможностей! Если бы ты однажды встретил женщину, которая… - Кьеко давится всхлипом, - Я бы не выдержала этого.
- Вся проблема в том, что без тебя мне уже ничего не было нужно. И все это время – я провел его впустую. И даже сейчас я чувствую себя более живым, чем тогда.
- Я люблю тебя. Я так тебя люблю… Ты даже не представляешь…
- И слава богу… У меня макрофобия…
- Пожалуйста. Скажи мне.
- Я… Ты очень дорог мне.
- Кьеко, пожалуйста.
- Я не могу!
- И сейчас я не знаю, что мне делать. Я злюсь на тебя. Я просто в бешенстве.
Она кивает, принимая это. Я знаю, сейчас она уйдет и я больше никогда ее не увижу. Часть меня – и честно сказать, довольно большая – жаждет этого.
Она разворачивается, я успеваю поймать ее за рукав. Она так и стоит, не пытаясь вырваться. Моя рука подрагивает.
- Ты дослушаешь, - Кьеко упрямо мотает головой.
- Ты дослушаешь! Ты оставила меня. Знаешь, как это называется? Эгоизм! Из всех твоих поступков этот самый эгоистичный!
- Это неправда!!
- Я любил тебя тогда, - весь запал пропал. Она вздрагивает, и я знаю, что это от прошедшего времени. Я наконец позволяю себе обнять ее, - И знаю, что сейчас я все еще не могу отказаться от тебя. Я не знаю, как жить… так.
Я знаю, она умеет быть сильной, но сейчас Кьеко кажется мне такой слабой.
- Я не умею. Я никогда этого не говорила. Никому. Тебе придется меня научить…
- Тебе тоже. Я еще никогда не был вампиром.
Ирония помогает.
Через несколько минут мы медленно, бок о бок, бредем к выходу из морга.
- Ты простишь меня?
- Ну, у меня же есть вечность, чтобы придумать, как тебе отомстить.
- Куон!!
И тихое-тихое себе под нос:
- Мерзавец.




кто догадался, с чем кроссовер, тот молодец)) а кто нет


часть первая: viewtopic.php?p=236396#p236396
часть вторая: viewtopic.php?p=240949#p240949

ааа, мои любимые вампирчики...
Letto, буду ждать чего-нибудь ещё в том же русле))

Велира, спасибо))

Нда, как-то так))) Э, а бабочка-то и правда бессмертная, кровососущая, правда, ну да не будем придираться)))

и жили они вечно и счастливо...

tailin, Случайный прохожий,