|
Какие у вас тут интересные рассуждении и споры. Затягивает. По поводу анализа. Очень хочется вставить свои «много букв»:)
Предметом моих рассуждений будут не личности героев, а, скорее, актерское мастерство в своей сути и относительно героев... Без претензий на абсолютную истину.
Актерское мастерство. Если бы актеры могли сыграть только свой личный опыт, то теряло бы смысл актерское мастерство в своей сути. Материал (пьеса, сценарий, роман) несет в себе заведомо иной опыт. Опыт сценариста, драматурга, писателя. Режиссер стремится, зачастую, выразить свое. Ну, как минимум имеет свой взгляд, идеал. Идет спайка. Режиссер воспринимает и верит автору, либо накладывает свою интерпретацию. Эта спайка, в конечном счете, ложится на плечи актера, как его задача. Кем считает себя актер (пупом Земли или исполнителем чужой воли) не принципиально. Так или иначе, ему нужно воплотить, оживить то, что было замысленно до него и без него. Он может попробовать убедить в выигрышности собственной интерпретации. Жить ей или не жить – решать не ему. В любом случае, сценарий перед носом актера, и с этим надо что-то делать.
Актеры имеют разные школы, разные техники. Разделим два направления. Есть школа представления – умственное ведение внешне выстроенных приемов, созданных самим актером в соответствии с его представлением о соответствии, достоверности и правдоподобности. Гримасы, жесты, эффекты. Холодный расчет. Полное разделение собственного я и персонажа. Есть актеры играющие себя. Везде и во всем. Такие интересны, пока несут и выражают общее с поколением. Такие кумиры падают с Олимпа быстро. А есть актеры школы переживания. Вот это как раз то, от чего фанатеет Япония, если верить манге. Остальные техники, вроде как, не считаются профессиональными. Масочничество и себялюбие. Итак, школа переживания. Это перевоплощение. Чем больше, тем эмоциональнее и достовернее. Техники этой школы на протяжении многих лет исследовал и развивал Станиславский. Психологизм, эмоциональный накал. И, к слову, те проблемы, с которыми сейчас столкнулся Рен в BJ из-за недостатка профессионализма. Ну, да ладно. Актеры ищут свои типы в жизни, наблюдая, запоминая, осознавая, понимая. Это касается и школы представления, и школы переживания. Вот только разница в аспекте. Должна оговориться, что все вышесказанное касается реализма, по большей части. Что касается самого образа, роли. Будем говорить о школе переживания. Нужен ключ, чтобы войти в образ. Нащупать состыковку, какое-то родство… понять. Нужно зайти хоть с какой-нибудь стороны, чтобы слиться. Самые известные и сильные актеры в истории (все же буду говорить о России) те, кто нес свою тему (затрагивающую других, конечно) через роли и образы. Это толчок, смысл, предназначение, в конце концов, но это не роли под копирку. Каждый образ должен быть новым.
К вопросу о Кьеко. Она попала в ловушку амплуа. Злая героиня. Хе-хе, и если бы в 19 веке в России она бы уже никуда от этого не делась, то в современной Японии есть варианты. Но это все еще за горами. Для того, чтобы учиться – отрицательные персонажи – прекрасный вариант. Она пока не понимает, как развернуться в этом. Где и как внести свою тему (не себя). Она страдала от насилия, жестокости. Пафосно скажем, зла. И сама стала воплощением подобного в своих ролях. Жизненный парадокс. Но вместо того, чтобы забываться в своих ролях, можно осмысленно (!) провести свой образ так, чтобы остался осадок. Гадко, страшно, обидно, несправедливо. Параллельно открыть пустоту и неполноценность играемой личности, ущербность. Но для того, чтобы транслировать через роль свое, она еще не выросла, не нашла себя, как сама говорит. Актер, режиссер, автор они должны что-то нести зрителю, а не лечить себя. (Это камень в огород и Кьеко, и Рена, и Огаты, кстати).
Роли Кьеко. На курсах, для Марии. Первый опыт интерпретации и импровизации. Собственная тема, пусть ради убеждения проведенная. Проняло даже Такараду, даже испугало, я бы сказала. Боль, вера, недоверие, сомнение. Все это подарила ей ее мать, бросившая ее.
Конкурс. Отбор для рекламы. Первое партнерство. Полная импровизация. Да и, в общем, первая попытка поставить на место обидчика, пусть даже не своего.
Роль в рекламе. Самовыражение заветного: дружба, команда, веселье, беззаботность.
Роль ангела. Шла к роли через дружественную, сестринскую любовь и заботу. Первый опыт осмысливания роли. Приручения ее. Понимания, что сначала роль, а потом собственные чувства, мысли, амбиции (то, на чем валится Рен-Куон)
Роль Мио. Шла к роли через шрам и обиду. Впервые признала чужое (а скорее чужого, иного) право на существование. Первая оценка без предвзятости. Рождение было еще и через «мать». Мать, в глазах которой ребенок не такой. Мать, которой не нужен такой ребенок. Мать, которая стыдится своего ребенка. Мать, которая на чужой стороне. И вот тут, здравствуйте. «Я имею право. Я такая». Снова своя тема, как и на курсах.
Роль Нацу. Вот тут мне немного сложно. Думаю, это было самое сложное создание Могами, и дело даже не в преодолении привычек. Нацу воплощение непонятого, страшного. Конечно, Кьеко с удовольствием обрела опыт и провела образ лидера. Наслаждение лидерством, отмщение тем, кто оказался в ее шайке. Не зря девочки так схожи со своими персонажами. Но само воплощение Нацу, ее жестокости. Это использование чужого опыта. Ситуация-то знакома, вот только она была по другую сторону баррикад. Жертва – совсем иная роль. Есть у меня предположение по поводу той сцены насилия. Это было наказанием для Амалии, ее и ее персонажа. Могами, войдя в раж, гнала ее до предела ее жестокости, отключив жалость к жертве. Параллельно исследуя свой страх и ужас от бесчеловечности ее исполнителя, тупой марионетки. Что ей осталось? Может быть знание, что где-то внутри нее есть, пусть непринятое, но поистине черное чувство реальной, а не мнимой мести.
Роль Сецу. Создать вызывающую, эгоистичную, жаждущую внимания, любящую и ставящую брата выше всего другого героиню было легко и сложно одновременно. Что такое ставить чужие интересы выше своих Кьеко знает хорошо. Жажда внимания присуща очень многим людям вообще, и Могами, с ее обстоятельствами, это не чуждо. А все остальное? Она получила санкцию на собственный эгоизм и желания. Всем бы так. Осталось только разрешить себе это. Вот только, на мой взгляд, Сецука все еще поверхностна. Нет внутреннего оправдания, наверно. Сец любима Кьеко, конечно, но не понята до конца.
Все роли Могами пока рассчитаны на принятие «Я есть», «Я имею право», «Я хочу». И это только начало.
Какие роли нужны Кьеко? Любовь? Страстая и жгучая? Рано. Могами умеет любить лучше, чем думает. Чисто по-женски. Тихо, с самоотдачей, самопожертвованием и жалостью. Ей нужна роль любимой. Ей нужно разрешить себя любить, понаслаждаться этим, а затем найти в себе силы отказать от этого из-за некой причины. Сецука – подходящий вариант. Сыграет ли Рен-Куон для нее любящего брата? Даст ли ей то, что ей необходимо? Посмотрим. Касаемо Рена. Он талантлив, красив, популярен. Он хороший актер? Сомнительно, на самом деле. Стоило коснуться вечных тем, и съехал актер.
Роли Рена. Мало его ролей в манге. Кацуки, Хилл, B.j. Все?
Кацуки – первое столкновение с сильным противоречивым чувством. Даже не любовь, как таковая, а притяжение к человеку, которое усиливается из-за запрета. Сыграл бы, может быть, Куон, но Рен столкнулся с зажатостью.
Далее. Промочив ноги в собственном «я», актер нырнул в омут с головой. B.J. Хе, и не умея плавать, начал тонуть. Спасибо Такараде за спасательный круг – Кьеко. Началось слияние, перевоплощение. И вместо трансляции - страх. Рену надо было сняться в экранизации романа Достоевского «Преступление и наказание». Было бы тоже весело, но не столь плачевно.
Каин Хилл - холод, отстранение и угроза. Угроза - очередные мокрые ноги, а все остальное - не новость. У всех трудностей одно имя - Могами Кьеко.
Если говорить об образе «Тсуруга Рен». Вот это школа представления. Она не терпит импровизаций окружающих и эмоциональных всплесков самого актера. Холод и расчетливость. Тсуруга Рен – построенный и отточенный образ, забитый в собственных штампах (например, его улыбка).
Вот так. Спасибо за прочтение.
|